7
0И если ты просто нашел повод…
— Они продолжают встречаться, Даша, — без всякого перехода продолжил Топольский, и она только рот раскрыла. И захлопнула. — Никита с Машей. Я больше не хочу им мешать. И тебя тоже прошу не прессовать Машу.
Он увидел ее взволнованное лицо и расценил это по-своему. Взял ее ладони в свои и крепко сжал.
— Когда я женился, то думал, что делаю лучше всем: родителям, бизнесу и даже Никите. А по итогу вышло, что никому лучше не стало, поэтому я не хочу давить на сына.
— О чем ты говоришь, Андрей? Им рано жениться, им по семнадцать лет!
— Я говорю о запретах.
Дарья хотела возразить, но Топольский ее опередил.
— Никита купил Маше платье для бала. Она не стала забирать его домой, боится, что ты не разрешишь надеть. Я случайно увидел пакет у него в комнате. Никита не мои деньги потратил, а свои, он их сам заработал. И я рад, что сын мне пока еще доверяет."
"— Зачем ты мне это говоришь? — Дарья старалась не показать, как она уязвлена. Выходит, ее Мышка ей больше не доверяет? — Разве дело в платье? Я не хочу, чтобы моя дочь привыкала к дорогим вещам.
— Все это чушь, — перебил ее Топольский, — вещи тут ни при чем. Мой сын влюбился, и я его очень хорошо понимаю. Потому что я тоже…
Он запнулся и снова стал похож на своего сына, который рассказывает домашнее задание, сбиваясь на каждом слове. А затем поднял голову и проговорил, глядя прямо в глаза:
— Я тоже влюбился, Дашка. В тебя. Как мой Никита в Машку. Мне как будто опять семнадцать. Что там дальше эти малолетки говорят? — он свел брови, задумавшись. — Ты будешь со мной встречаться?
Глава 26
Маша
Сижу в кухне, прислушиваюсь к сдавленным всхлипам и мучаюсь.
Я сразу поняла, что мама встречалась с Топольским. Она вернулась недавно, сунула мне судочки с едой и закрылась в ванной. По содержимому судочков ясно, что Топольский водил ее в ресторан, но разве из-за этого плачут?
Ковыряю вилкой паштет, выложенный на листьях салата и украшенный бусинами клюквы. В ресторанах даже в судочки еду пакуют красиво.
Подцепляю ягоду и отправляю в рот. Затем решительно встаю и иду к ванной.
— Мам, мама, — стучу в дверь. Всхлипы прекращаются. — Открой!
— Мышонок, я сейчас выйду, — слышится из-за двери сдавленное.
— Мама!
Дверь распахивается, из ванной выходит мама с красными зареванными глазами и лихорадочными пятнами на скулах. Я бросаюсь ей на шею.
— Мамочка, ты виделась с Топольским? Ты из-за него плачешь, да?
Она в ответ меня обнимает и кивает, пряча глаза.
— Да, Мышка. Он изменил свое решение и больше не хочет мешать вам с Никитой.
Я не верю своим ушам.
— А ты? — спрашиваю осторожно.
