8
0
Зря, значит, Виолетту дернул… Ну да ладно.
— Поторопись, Платон! — громко зовет мама."
"В ту же секунду из кухни выходят Юля и Костя, а я едва успеваю разорвать наши объятия. Кто бы мог подумать, что в тридцать восемь я буду прятаться от собственной дочери?
— Юля, обратно едешь со мной.
— Почему это? — хмурится Юля.
— Потому что так надо.
— Это не ответ! Почему, папа?
Может, ей сразу о доме сказать? Нет, сбавим лошадей. Это не исповедь. Во всех прегрешениях разом сознаваться не надо.
— Поговорить с тобой хочу.
— О чем?
— Вот в дороге и узнаешь.
А если это последний раз, когда мы с ней нормально общаемся? Нет, ну мы и раньше не ладили, но хоть разговаривали… Характер у Юли не самый легкий, однозначно что-то выкинет, когда про нас с Леей узнает.
Возвращаюсь в ванную комнату, нахожу сигареты и возвращаюсь к маме со словами:
— Чтобы это была последняя.
— Хотела тебя о том же попросить.
— В каком смысле? Я вообще не курю.
— А я не про сигареты…
Она открывает форточку, вытягивает губами сигарету, прикуривает и затягивается.
— Курю я мало, Платон… Не переживай. Только по особенным случаям. А дым сигарет напоминает мне твоего отца.
— Какие моменты?
— Например, когда ты сообщил, что у тебя будет ребенок и что ты женишься… Когда мы узнали, что у тебя родилась девочка… Четко помню, что курила в последний раз, когда у Юли Егор родился. А до этого, когда Юля впервые привезла сюда Костю, чтобы познакомить меня с ним… Говорю же, нечасто.
— Ладно… — отвечаю сбитый с толку. — А сейчас, что? Какой момент? Мы ведь просто приехали к тебе в гости, как и в другие разы.
Мама снова делает глубокую затяжку и выпускает в форточку струю сизого дыма.
— Знаешь, я ведь в молодости далеко не пай девочкой была…
— Мама, — не выдерживаю. — Побереги мои нервы.
— Ты знал, что я твоего отца у собственной сестры увела?… Твой отец ее женихом вообще-то был. Они к свадьбе готовились, а у меня вдруг любовь, а потом и задержка. Мы долго потом со Светой не общались, а теперь, видишь, ничего, даже арбузы передает…
Сглатываю. Ну мама…
— Зачем ты мне это рассказываешь?
— Боже, да у тебя же все на лице написано! Думала, не доживу до этого мига.
Самая лучшая защита это не нападение, это молчание.
— Юля, конечно, будет в шоке… — продолжает мама, качая головой. — Она хоть женить тебя и хотела, но толком же ни с кем тебя никогда не делила. Папина принцесса… Ты главное помни, Платон, как бы тяжело не было, однажды Юля тоже все поймет. Только не дави на нее. И не наломай дров как в прошлый раз, когда она рассказала, что беременна от сводного брата, — мама тушит выкуренную сигарету и усмехается.
