Дважды коронован

Работать надо, план давать, иначе без лагерных благ можно остаться. Да и от Медяка получить на орехи... Это сегодня у них есть деньги, чтобы лояльность главного «козла» купить и его каптера. А завтра на мели все будут и никаких поблажек больше не обломится. Вот если бы они в отряде основными были, чтобы никаких работ... Но такое право заслужить надо. А они не особо рвутся в бой, хотя и под градусом.

А ведь Спартак нарочно накачивал пацанов, чтобы они осмелели. Чтобы на бунт их поднять, расправу над суками и «козлами» учинить. Но пацанов только в сон тянет, а на подвиги нет.

..

Он ждал, что ссученные сами нагрянут к ним в каптерку с расправой, но, похоже, надежда не оправдалась. Что ж, надо заводить пацанов, волной гнать их в последний бой. А волну поднять непросто.

– Этот палец беречь надо, – рассудительно произнес Спартак. – Он для дела будет нужен.

– Что, опустить кого-то надо? – оживился Дыня."

"– Не надо никого опускать, – скривил губы Спартак. – Девчонки будут, для них здоровье беречь надо...

– Когда они будут?

– А когда власть свою здесь поставим, тогда и будут. У меня же рынок на воле, там такие миллионы крутятся, что «козлам» и не снилось.

Я в законе и могу в общак пару миллионов сбросить. В наш общак, лагерный. Кто со мной, тот в шелках, а кто против – тот в шоколаде из шоколадного цеха. Кто со мной, у того и девочки будут, и ханка, и разгульная жизнь...

– Ну, так мы с тобой! – расправил плечи Барбос.

– Крутой ты пацан, Спартак! Я за тебя горой! – Хруст сделал жест, будто собирался ударить себя кулаком в грудь, но даже одежды не коснулся. Но стук был такой, что Дыня даже вздрогнул.

Спартаку пришлось тряхнуть головой, чтобы разобраться в ситуации.

Оказывается, это стучали в дверь.

Стук повторился, и от удара на этот раз из косяка посыпалась штукатурка.

– Что там за слон ломится? – спросил Боб.

– А это Окунь, по ходу, – решил Спартак.

Он и сам протрезвел от этой мысли, и братва встряхнулась. Боб вытащил из сапога остро заточенный прут, Хруст – самодельный нож с наборной ручкой; остальные разобрали штыковые лопаты, заботливо вычищенные каптером.

Только после этого Спартак открыл дверь. И точно, за порогом стояли Окунь, Медяк и еще толпа крепких на вид зэков. И неважно, кто из них «козел», а кто ссученный.

Мочить нужно было всех. Именно мочить, потому что миром дело не закончится, а полумерами с Окунем не справиться. Глядя на него, Спартак понимал, что его можно убить, но только не подчинить. Гиблый у него взгляд и ход мысли скользкий; такой не прощает обид, и, если у него не получится сладить со Спартаком в лобовой атаке, он обязательно зайдет в хвост, исподтишка. И ужалит смертельно.

– А-а! Суки вышли погулять! – презрительно скривился Спартак.

СВП расшифровывалась неоднозначно.