Дозоры

Помолчав, Гесер самокритично добавил:

– Но это редкие случаи, признаю. Куда чаще Иные уступают людям в способности продуцировать магическую Силу, зато равны или превосходят в способности ее поглощать. Антон, не существует таких вещей, как средняя температура по больнице. Мы не банальные вампиры. Мы еще и доноры.

– Почему этому не учат? – спросил я. – Почему?

– Да потому, что в самом банальном понимании – мы все-таки потребляем чужую Силу! – гаркнул Гесер. – Вот ты, зачем приперся в такую рань? Гневные филиппики мне читать! Ах как же так, мы потребляем вырабатываемую людьми Силу! А ведь тебе доводилось отбирать ее напрямую, выкачивать, подобно настоящему вампиру! Надо было – не смутился.

Он, конечно, был прав. Частично.

Но я уже достаточно поработал в Дозоре, чтобы понимать: частичная правда – это тоже ложь.

– Учитель… – негромко сказал я, и Гесер вздрогнул.

Я отказался быть его учеником в тот самый день, когда отбирал у людей Силу."

"– Слушаю тебя, ученик, – глядя в глаза, ответил он.

– Дело ведь не в том, сколько Силы мы потребляем, а сколько отдаем, – сказал я.

Гесер кивнул.

– Разделять и защищать до тех пор, пока нравы людей улучшатся и новые Иные будут обращаться только к Свету?

Гесер снова кивнул.

– И все люди обратятся в Иных?

– Чушь. – Гесер покачал головой. – Кто тебе такую ерунду сказал? Хоть в одном документе Дозоров есть такая фраза? В Великом Договоре?

Закрыв глаза, я посмотрел на послушно вспыхнувшие строки.

«Мы – Иные…»

– Нет, таких слов нигде нет, – признался я. – Но все обучение, все наши действия… все выстроено так, что создается именно такое ощущение.

– Это ощущение – ложное.

– Да, но этот самообман поощряется!

Гесер тяжело вздохнул. Посмотрел мне в глаза. Спросил:

– Антон, всем нужен смысл жизни. Высший смысл. И людям, и Иным. Даже если этот смысл – ложный.

– Но это тупик… – прошептал я. – Учитель, это тупик. Если мы победим Темных…

– То мы победим Зло. Эгоизм, себялюбие, равнодушие.

– Но само наше существование – тоже эгоизм и себялюбие!

– Твои предложения? – любезно поинтересовался Гесер.

Я молчал.

– У тебя есть возражения против оперативной работы Дозоров? Против контроля за Темными? Против помощи людям, попыток улучшить социальную систему?

Вот тут я почувствовал почву для реванша.

– Учитель, что именно вы передавали Арине в тридцать первом году? Когда встречались с ней у ипподрома?

– Отрез китайского шелка, – спокойно ответил Гесер. – Женщина все-таки, захотелось ей красивых тряпок… а годы были тяжелые. Мне приятель из Манчжурии прислал, а оно вроде как ни к чему было… Осуждаешь?

Я кивнул.