Дозоры

Не понимаю только, как спать под Высоцкого? Впрочем, на этой мыльнице только бардов и можно слушать.

Будут и стихи, и математика,Почести, долги, неравный бой…Нынче ж оловянные солдатикиЗдесь, на старой карте, встали в строй.Лучше бы уж он держал в казарме их,Но как на войне, так на войне —Падают бойцы в обоих армияхПоровну на каждой стороне.– Все, прошу прощения… – Дежурный вышел из крошечной ванной, еще вытирая лицо казенным вафельным полотенцем. – Сморило меня.

Я понимающе кивнула. Магнитофон продолжал играть, услужливо добавляя Высоцкому лишней хрипотцы:

Может быть, пробелы в воспитании,Иль в образованье слабина?Но не может выиграть кампанииТа или иная сторона.

С совестью проблемы окаянные,Как перед собой не согрешить?Тут и там солдаты оловянные,Как решить, кто должен победить…Поморщившись, дежурный по лагерю убавил звук почти до неразличимости. Протянул руку:

– Петр.

– Алиса.

В его рукопожатии, крепком, будто он с мужчиной здоровался, сразу чувствовалась дистанция. «Только-рабочие-отношения…»

Ну и прекрасно. Особого вдохновения этот невысокий, худощавый, сам на подростка похожий человек у меня не вызывал.

Разумеется, я собиралась завести на время отдыха любовника, но лучше кого-нибудь помоложе и посимпатичнее. Петру же было никак не меньше тридцати пяти, и даже без способностей Иного его можно было читать как открытую книгу. Примерный семьянин – в том смысле, что жене почти не изменяет, пить не пьет и курить не курит, воспитанию ребенка, скорее всего – единственного, уделяет должное время. Ответственный человек, любящий свою работу, толпу сопливых малышей или хулиганистых подростков ему можно доверить без опаски: сопли вытрет, по душам поговорит, бутылку водки отберет, лекцию о вреде курения прочтет, нагрузит и работой, и отдыхом, и моралью.

Короче говоря, воплощенная мечта Светлых, а не живой человек.

– Очень приятно познакомиться, – сказала я. – Так давно мечтала попасть в «Артек». Жаль, что при таких обстоятельствах…

Петр вздохнул.

– Да, не говорите. Мы все так переживаем из-за Настеньки… Вы с ней подруги?

– Нет. – Я покачала головой. – Я на два курса младше, честно говоря, даже лицо не припомню…

Петр кивнул, стал проглядывать мои документы.

Встреча с Настей меня не пугала, скорее всего уж она-то мое лицо припомнит – Завулон всегда тщателен в мелочах. Если в самом «Артеке» нет ни одного Иного, то, значит, заезжал кто-нибудь из Ялты или Симферополя, подходил на минутку к Насте… и теперь – она меня вспомнит.

– Работать вожатой доводилось?

– Да, но… не в «Артеке», конечно.

– Ну и что? – пожал плечами Петр. – Две тысячи триста человек персонала, вот и вся разница.

Тон, которым он произнес эти слова, не слишком-то с ними согласовывался.