Дозоры

Раз уж этакий разворот с твоим Ленькой возник, который с Амосом таперича дела ведет, я бы чичас предположение дал, что раньшее рекрутер к Флегонту подгребал. Мабуть, Остыган нонче в той секретной обшчине обитат, куда меня Ленька звал.

– Интересно… – озадачился Денисов.

– А жизня, Федор, – оживился шаман, – жизня – она вапче таперича антиресная повелась! Ты слыхивал ли, што людишки до звезд добрались? Я вот помню, манинькой был, так меня наставляли: Млечный Путь – это дорога Дога, темно пятно на Луне – это девка с ведром, котору Дог туды в сердцах закинул. Ну, я-то как подрос да сил набралси, штоб по второму небу гулять, я сразу уразумел, где правдень, а где сказочки. Мабуть, и докинул Дог девку до Луны, но пятно не от нее образовалося. Я и про космос много разного смекнул, но объяснить никак не мог. А тут полетел Гагарин… – Фамилию космонавта Высший шаман произнес с восторженным придыханием. – Полетел – и все разглядел, как я и придумал себе в голове! Я вот вашу Советску власть токма за это и уважаю, што летать человека научили.

– А за другое, стало быть, не уважаешь? – усмехнулся милиционер. – Чем же она тебе так не угодила?

– Во-первы́х сказать – дороги, – с готовностью пустился в объяснения Химригон. – Уж вы мне этими дорогами таку дулю завернули, што просто язва-холера!

– Что ль не гладкие?

– Не с таво боку, не с таво! – возбужденно замахал руками шаман. – Аль не помнишь, Федор, как раньшее с городу сюды добирались? Токма водой, токма по реке! Бывалыча, пароходишко чап-чап, чап-чап, издаля его слыхать, да все по расписанию, раз в месяц. И высыпають на пристань всем народонаселением что Вьюшка, что Светлый Клин – за новостями, за письмами, за разговорами, за приежжими людями. Рази кто чужой за просто так сюды наведалси бы? И свои не стремилися уехать. Уж ежели кто собралси в город – так это цельное событие, к нему полгода готовятся, неделю на проводах гуляють! А таперича катаются кому не лень – туды-сюды, туды-сюды… Не-е, Федор! Вот оттого и спокойство раньшее было в жителях. Зайдешь в тайгу – сплошна красотень и спокойство! Ляжешь на бережку – обратно красотень и успокоение! Кажну птаху слыхать, кажну травинку видать. А нонче что? Нарубили просек, нарезали дыр в лесу, залили гудроном щебень – и коптят с утра до ночи, и коптят! Ни тишины тебе, ни приволья. По грибы пойдешь – аккурат на трактор наткнесси, под куст по нужде присядешь – а там уж кто-то незнакомый с городу сидит! Рази доброе это дело – дороги? Не-ет, Федор, я тебе точно говорю. Во-вторых сказать, из этого разреза и другой разворот деетси. Ты коллехтивизацию застал ли? Во-от! Ты ж знашь, я большого обчества страсть как не уважаю, потому как к природе лаской направленный.