Дозоры

– Не что, а кого! Сына забрать не позволю! Знаю я вас, Светлых! Изолируете ребенка, свяжете его своими заклинаниями, чтобы Силу нарастить не смог…

– О-хо-хонюшки… И откель же ты нас, Светлых, так хорошо знаешь? Сына у тебя забрать, а как же… Вот дурной!

* * *Легкой рысью возвращаясь на цыганском коне в Светлый Клин, Денисов снова прокручивал в голове разговор с Николаем. Лукавства в молодом трактористе не было ни малейшего – переживал он, шибко переживал, настолько, что рискнул поругаться с законной женой, лишь бы убрать ее с глаз Химригона. Конечно, на Кощея древний шаман походил мало, ну да мало ли что ему на ум взбредет? Похитит Катерину Прекрасную, уволочет ее в свою чащобу и там под защитой вековых друзей-кедров да свирепых друзей-медведей станет дожидаться рождения будущего Великого шамана. Ну а почему нет? Ежели Николай о Светлых подобное мнение сложил, то уж о Темных в этом смысле ему еще проще придумать.

Вера Крюкова в то, что у отца Катя находится в большей безопасности, была наивна и преувеличенна. Даже вдвоем с руководителем районного Ночного Дозора участковый вряд ли смог бы одолеть Химригона, вздумай тот выкрасть дочку из родительского дома. И вот здесь Николай вел себя уже не как обычный человек, а как среднестатистический Темный – спихнул проблему на другого. Ты, папа, дескать, умный, взрослый, твое участие закономерно, твоя неуступчивость в данном вопросе предсказуема – вот и флаг тебе в руки! Впрочем, Николай, слабо пока разбирающийся в иерархии, возможностях и силе Иных, наверняка держал в уме артефакт, которым владеет тесть, вещицу, которая заставляет трепетать тех, кто рангом пожиже, и позволяет Денисову с тем же Химригоном общаться практически на равных. Не понимает молодой Темный, что не грозное оружие заставляет Иных с уважением относиться друг к другу, а долгая история их жизни и факты, в этой истории присутствующие. Скажем, Высший шаман мог благосклонно относиться к Светлому не потому, что тот двадцать лет назад задействовал «Светлый Клин» против банды Темных, а потому, что не задействовал его двадцать три года или семнадцать лет назад, хотя повод оба раза был. Ведь если есть возможность решить все дело пусть и не миром, но вполне гуманными, человеческими средствами, то надо расшибиться, а решить именно так.