1
0Ладно я, а Таня на что обижается? Разве я знал о существовании дочери? Отказывался ее принять? Или, может, дело во мне? В чудовищной Танькиной ревности? Она ведь до умопомрачения меня хочет.
– А ты сама хочешь?
Спускаю бретельки с ее плеч, обнажая груди. Из нее вырывается всхлип, а руки сжимаются вокруг моих плеч.
– Хочешь? – перекатываю соски между пальцами, не отнимая взгляда от ее лица.
– Это неважно. Хочу или нет, я буду стараться, Стрельбицкий.
Она тянется к моему лицу. Обхватывает его ладошками и целует в губы. Я не отвечаю – позволяю ей показывать старание. С трудом держу в себе подступающее дерьмо. Да что там держу – с каждой минутой словно подкидываю туда дрожжей. Танька оглаживает выступающие мышцы на моей груди, легко касается напряженного как камень пресса, спускается еще ниже, под резинку трусов.
– Молодец, Мари. Идешь в правильном направлении, – хрипло произношу я, когда ее ладонь сжимается вокруг члена.
– Сядь на бортик, Стрельбицкий, – томно протягивает она.
Спускаю плавки, запрыгиваю на низкий каменный бортик и широко развожу ноги. У меня в глазах темнеет от уместности картинки. Танька с голыми сиськами, бурлящая вода купели и такие же темные ее глаза… Тонкие дрожащие пальцы, неуверенно сжимающие мой член.
Танька ошеломленно молчит, разглядывая меня. Ласкает головку, повторяет узор вздувшихся вен пальцами, а потом несмело касается его губами.
Я опускаюсь на ледяной каменный пол, подкидываю бедра ей навстречу, задавая ритм. Сжимаю зубы так сильно, что сводит челюсти. Шумно дышу, толкаюсь, что есть силы, словно насаживаю ее рот на себя.
Приподнимаюсь на предплечьях. Не отрываю взгляда, наблюдая за двигающимися вокруг моего ствола полными губами. Ей нравится, сука… Нравится меня ласкать. Она с таким упоением это делает – гладит мои бедра, жмурится как кошка, не замечая того, что я за ней наблюдаю. Часто дышит, переводит дух, а потом продолжает.
Я тянусь к ее лицу и запускаю пальцы в мокрые волосы. Наши взгляды схлёстываются, а ее губы плотнее смыкаются вокруг головки. Толкаюсь в последний раз и кончаю, удерживая в груди хриплый стон.
– Молодец, Мари, засчитано, – усмиряя бешеное дыхание, выдавливаю я.
Танька молчит. Опускается в купель с головой, а потом выходит из воды, небрежно подхватив банный халат…
Глава 15.
Глава 15.
Марк.
Бью по воде ладонями, стремясь изгнать вернувшуюся тишину. Отчего-то именно сейчас она кажется зловещей. Погружаюсь в купель с головой, следуя Танькиному примеру, и неторопливо выхожу. Из ее комнаты слышатся шорохи – скрип дверок шкафа, звуки льющейся воды, тихие беспокойные шаги.
Сбрасываю банный халат, когда в двери стучится официант. Спешно натягиваю треники и спускаюсь. Сую в его карман чаевые и разбираю пластиковые контейнеры.
