0
0Женька невыносима: сама наговорила подробностей о светских обычаях, тут же сделала выводы и решила, что я, невесть по какой причине, надумала устроить сборище с привлечением «львиц».
Дом, в котором обитала Ладожская, поразил красотой подъезда. Беломраморные ступени, позолоченные перила, ярко-красный ковер и шкафообразный охранник, немедленно спросивший:
– Вы к кому?
– К Надежде Ладожской, – улыбнулась я.
Тяжелый взгляд парня в форме прошелся по моей фигуре, потом секьюрити, слегка сменив тон, осведомился:
– Вас ждут?
– Да, – уверенно ответила я.
– Минуту, – вежливо, но решительно отреагировал парень, потом взялся за телефон и, навесив на лицо улыбку, прочирикал в трубку: – Надежда Матвеевна, извините за беспокойство, к вам женщина пришла.
Последний вопрос был адресован мне.
– Да, – снова твердо ответила я.
– Она самая, – доложил он в трубку и снова повернулся ко мне: – Вирджиния Паоло?
Я закивала.
– Точно, – сообщил охранник абонентке, – впускаю.
Дверь Ладожская открыла не сразу, мне пришлось промаяться на лестничной клетке минут десять, прежде чем на пороге появилась безвозрастная женщина с очень приятным, милым, совершенно ненакрашенным лицом.
– Входите, – ласково пригласила она.
Я обрадовалась. Честно говоря, представляла себе Надежду иной – этакой барыней с надменным взглядом. Но тут милая женщина добавила:
– Хозяйка в будуаре.
И мне стало понятно: она горничная."
"Будуар походил на меховую жилетку. Пол укрывали шкуры неизвестного, невинно убиенного животного, стены обтягивала бархатная ткань, окна прикрывали тяжелые драпировки, сделанные, похоже, из кошачьих шкур. А еще здесь удушающе пахло то ли специями, то ли благовониями, то ли на редкость вонючими духами.
У меня зачесалось в носу и запершило в горле.
– Вы явились на два часа раньше! – с негодованием воскликнула женщина, полулежавшая на диване.
– Извините, – пробормотала я, лихорадочно соображая, как побыстрей подобраться к основной для меня теме разговора.
Ладожская села и тряхнула светлыми кудрями. На вид ей было лет двадцать, не больше.
– Раз уж приперлись в неурочное время, – сердито заявила она, – то начинайте.
Я слегка растерялась. Надежда отвела в сторону пряди, прикрывавшие лицо, и сразу стало ясно: ей не меньше тридцати.
Потом женщина встала и, почти вплотную приблизившись ко мне, воскликнула:
– Чего молчите? Эскизы принесли? Выкладывайте.
Я невольно отметила, что лицо хозяйки покрывает густой слой косметики. Хм, похоже, Ладожской все тридцать пять.
– Вы пьяны? – обозлилась дама. – Или немая? Господи, кого мне Виктор прислал? Сказал, лучший модельер!
– Простите, я не портниха, ошибка вышла.
– А кто? – распахнула сильно намазанные ресницы дама.
