Anorex-a-Gogo (СИ)

Он выбирает самый лучший способ замолчать - накрывает мои губы своими и целует до тех пор, пока его приступ смеха не затихает. Затем он, как и я садится на колени. Наши колени соприкасаются, и его рука на моём бедре, но я не чувствую себя неудобно.

– Ну, так что ты творишь? – спрашивает он снова.

Может быть, эта позиция, в которой мы сидим, или его рука на моей ноге, возвращают меня в ту ночь, когда мне было девять, а Оуэну одиннадцать, но я чувствую себя просто маленьким ребёнком. Мы перешёптываемся, как будто рассказываем друг другу секреты, хотя на самом деле просто стараемся сохранить в тайне его присутствие.

– Пытаюсь разбудить тебя, – признаю я. – Но я не собирался падать с кровати.

– Неугомонный, – усмехается он. – Но тебе удалось меня разбудить.

Мы ещё немного смеёмся, прежде чем он встаёт и подходит к своей сумке, стоящей около моего стола. В течение нескольких следующих минут он высовывается из окна, куря сигарету. Я лежу на кровати, холодный воздух, заходящий из окна, посылает по моей коже мурашки. Джерард, высовывающийся из окна в одних трусах, его взлохмаченные чёрные волосы, серо-голубые завитки сигаретного дыма вокруг его лица... это просто так чертовски сексуально. Так что я смотрю на него, зарабатывающего себе рак лёгких, и мы оба просто молчим. Затем он гасит сигарету о подоконник, закрывает окно, и присоединяется ко мне, лежащему на кровати.

Я уже снова довольно сонный, а он садится на мои бёдра и целует меня своими губами с привкусом сигаретного дыма. Его грудь, холодная от зимнего воздуха, прижимается к моей, и по спине бегут мурашки. Хоть я, наверное, и умру от пассивного курения, всё равно зарываюсь носом в его волосы, вдыхая запах сигаретного дыма и шампуня с ароматом жасмина. Его ледяные пальцы медленно спускаются по моим бокам, но оставляют ожоги.

Нет ничего лучше, чем глубокие, наркотически опьяняющие сонные поцелуи в час ночи. Когда вы так устали, что просто хотите снова уснуть, но его губы словно колыбельная, которую вы хотите дослушать до конца. Она продолжается и продолжается, словно продлится вечность.

(Вечность.)

Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.

В комнате всё идеального тёмно-синего оттенка, будто ночное небо затопило комнату и закручивается вокруг нас, как завитки сигаретного дыма. Его глаза, словно калейдоскоп, постоянно меняющиеся с огненно-карих на тёмно-зелёные, внимательно разглядывают моё лицо. Он называет это запоминанием, я называю это любовью. Я знаю, что это правда."

"– Мы всё ещё здесь, – шепчу я, когда его губы мягкими поцелуями спускаются к моему пупку, а затем поднимаются обратно, и он дарит мне долгий поцелуй. Это до сих пор удивительно, что я здесь, и он здесь, и мы здесь вместе.

– Мы всё ещё здесь, – соглашается он без вопросов и колебаний.