0
0
Играть и сражаться — моя единственная возможность, я не хотел в неполные восемнадцать стать сбитым летчиком.
— Джонни, ты в порядке? — спросил Гибси, нарушив затянувшуюся тишину.
Наконец-то он говорил без издевки. Я ответил коротким кивком.
— И ты готов об этом поговорить?
— О чем?
— Уж не знаю, как это назвать. О том, из-за чего ты не в себе с самого Рождества.
— Нормально все со мной, — ответил я, натягивая форменные брюки.
Я застегнул ремень и потянулся за рубашкой.
— Ерунда, — возразил он.
— Я в порядке, — добавил я, торопливо застегивая пуговицы.
— С тех пор как мы вернулись после каникул, ты как медведь после спячки, — проворчал мой друг.
Наш разговор прервал зазвонивший мобильник.
Я достал его из сумки, посмотрел, кто там, и едва удержался от желания хряснуть телефоном о стену.
— Хренова Белла! — проворчал я, сбрасывая звонок и убирая телефон обратно.
— Что там у вас? — поморщился Гибси.
— Ничего, — ответил я. — Эта страница закрыта.
— А Белла об этом знает?
— Должна бы, — сухо ответил я. — Она же все и закончила.
— Да?
— Представь себе. — Я сдавил переносицу, подышал, потом сказал: — Теперь она c Кормаком Райеном.
— И тебя это устраивает?
— Да мне плевать, если честно, — резко ответил я, — большое облегчение.
— Серьезно? — покачал головой Гибси. — Ты же с ней долго встречался.
— Гибс, все давно закончилось, — признался я. — Поверь, я хочу только, чтобы она оставила меня в покое.
— Если так, то это лучшая новость за год, — объявил Гибси. — Потому что меня с души воротит от этой девицы. Опасная самка, я даже побаивался, что ты ее обрюхатишь и нам придется терпеть ее всю жизнь.
— Никаких шансов, — заявил я, подавляя дрожь. — Я всегда надевал презерватив.
— Дружище, она из тех девок, которых называют «иголка в презике», — парировал Гибси. — А ты для таких, как она, — яркий маяк, на вершине которого горит огромный неоновый знак евро.
— Я вынимаю, — сказал я. — Всегда.
— Каждый раз?
— Откуда такой интерес к моему сексуальному здоровью? — не выдержал я.
— Потому что она грязная, — поморщился Гибси.
— Гибс, нечего говорить гадости о девчонке, — предупредил я. — Сам не знаешь, что мелешь.
— Я имел в виду не каждую девчонку, — пожал плечами он. — Речь о вполне конкретной.
— Можешь не волноваться, — раздраженно бросил ему я. — Месяц назад я сдавал анализы. Чист как стеклышко.
— Слава богу, — с заметным облегчением вздохнул он. — Потому что она…
— Мы можем не говорить о ней больше? — перебил я; меня уже тошнило от одной мысли о Белле. — Гибс, я устал слышать о ней.
— Ладно, но позволь задать еще один вопрос. Всего один, и я отстану.
Я устало вздохнул, зная, что он все равно спросит, хочу я или нет.
