2
0"Бескрайний архипелаг. Книга III
Глава 1
Скиппи застыл посреди каюты, распахнув глаза от изумления. Я двинулся к столу и намеренно врезался плечом в пирата. Церемониться не собирался. Развалившись в роскошном капитанском кресле, положил ладонь на рукоять легендарного кинжала, торчащего из подлокотника. Небрежным, властным жестом указал собеседнику на жёсткий деревянный стул напротив.
Кокозавр захлопнул дверь каюты и задвинул массивную щеколду. Любой, кто вошёл бы сейчас и увидел капитана в таком положении, мгновенно перестал бы его уважать. Авторитет Скиппи рассыпался бы в пыль.
Несмотря на унизительную ситуацию, пират держался гордо и с вызовом. Он опустился на стул, выпрямив спину и впившись в меня взглядом, полным ярости и, что удивительно, — уважения. Настоящий пиратский капитан, чёрт возьми. Иного я и не ожидал.
— Начнём, пожалуй, с клятвы, — процедил я, наслаждаясь непривычной властью. — Клятвы о том, что вы больше не нападёте на новоприбывших людей, грызлингов и… — бросил короткий, но выразительный взгляд на Калиэсту, — … аэлари. Никаких уловок, никаких хитростей, никакой бесчестной игры. Обходите все суда стороной, будто они прокажённые.
Скиппи злобно клацнул клювом.
— «Начнём»? — проклокотал он, ударив кулаком по колену. — Ты что, решил доить меня? Проси что-то одно, наглец!
За гневом скрывался страх. Он знал, что выбора нет. После короткой паузы Скиппи затараторил, принося клятву. Я понимал эту игру — персонаж вроде него должен немного поартачиться, прежде чем сдаться. Гордость требовала сопротивления, пусть даже символического.
Мне было наплевать на его представление. Главное — результат. Под монотонный бубнёж пирата я вновь перевёл взгляд на узницу.
Как же она красива… Тяжело сдерживать внутреннюю бурю. Чего лукавить? Девушка цепляет меня до глубины души, и этот необычный цвет кожи лишь усиливает притяжение. В Калиэсте есть что-то, чего я никогда раньше не встречал. Противоестественное и в то же время изысканное, словно редкий драгоценный камень. Мой пульс ускорялся, когда мы пересекались мимолётными взглядами.
Но между нами пропасть. Очень бы хотелось перепрыгнуть через неё, но ничего не выйдет. Сложный коктейль чувств разрывает меня изнутри — влечение, сомнение, вина, долг…
Образ прелестной Фелиции порой всплывает в сознании, когда закрываю глаза. Броситься в объятия другой женщины через считанные дни после её гибели? Нет. Это было бы предательством, плевком на свежую могилу. Я не смог бы после этого смотреть на своё отражение, не испытывая отвращения.
