0
0Наши тела соприкоснулись.
— И ты прости, — угрюмо ответил он, переводя взгляд с моих глаз на губы.
— Ты-то за что извиняешься? — удивилась я, дрожа всем телом.
Он протянул руку к моему лицу и приподнял мой подбородок.
— Потому что я не должен делать этого, — прошептал он.
А затем поцеловал меня.
Едва его губы коснулись моих, все тело захлестнуло жаркой волной, которая вызвала в животе жгучую, но приятную боль.
Я не могла связно думать. Странно, что я еще дышала. И тогда я сделала то, что только и могла сделать в этих обстоятельствах: схватила его за руки и поцеловала.
Это был мой первый настоящий поцелуй (тот, в его комнате, не в счет). Я понятия не имела, что делаю и что вообще со мной творится.
Я только знала, что не хочу, чтобы он останавливался.
Когда его рука скользнула по моей и замерла на бедре, я пропала.
Целиком и полностью утратила рассудок.
Отчаянно дрожа, я прислонилась к двери и потянулась губами к губам Джонни.
Чувства обрушились на меня, как шар-баба для сноса зданий.
Чем дольше Джонни меня целовал, тем сильнее я дрожала.
Тем сильнее я жаждала его поцелуев.
Когда кончик его языка коснулся моей нижней губы, я застонала.
Сообразив, чего он ждет, я разомкнула губы и затаила дыхание, чувствуя, как его язык проник мне в рот.
Он нежно коснулся моего языка, медленно и терпеливо.
Боже мой!
Милосердный младенец Иисус.
Я целовалась с Джонни Каваной.
Джонни Кавана меня целовал.
Его язык был у меня во рту, рука лежала на моих волосах, а мое сердце в его кармане.
Это было…
Это было…
Всем, чего я не ожидала, и более того.
Я робко провела языком по его языку.
Джонни вознаградил меня тихим одобрительным рычанием, исходящим откуда-то из глубин его груди.
Все так же дрожа, я обняла его за талию и притянула к себе. Я не понимала, чтó делаю, но знала: тело требует еще.
С каждым соприкосновением наших губ, с каждой дуэлью наших языков я становилась увереннее. Теперь я уже мурлыкала в его объятиях, нетерпеливо ударялась о его тело, пока мы неуклюже ковыляли к ближайшей скамейке.
Что происходило?
Почему это происходило?
Я не знала.
Не знала и не желала знать.
Добравшись до скамейки, Джонни тяжело опустился на деревянное сиденье.
Движение вызвало боль, он застонал, но не перестал меня целовать. Отбросив костыль, Джонни подтянул меня к себе и поставил у себя между ног.
Его руки скользнули по плечам, сжали мне талию, и я тоже застонала.
Это был стон наслаждения, и Джонни одобрительно заурчал.
— Ты в порядке? — не отрывая губ, спросила я, крепко держась за его плечи.
— Продолжай меня целовать, — сдавленно произнес он. — Хочу тебя очень.
— Хочешь? Меня? — переспросила я, содрогнувшись всем телом.
— Ужасно хочу, — простонал он.
