За тридцать тирских шекелей

Причем сделал это без приказа своего начальника, что являлось грубым нарушением субординации. Если и другие надзиратели станут слушать не коменданта, а чужака, то Али станет командиром крепости!

– Я не принимаю посетителей для разговоров, – резко ответил Сальватор, показывая, кто здесь хозяин. – Вы сказали, что у вас для меня пакет. Где он? И кто его передал? Надеюсь, вы не шутили?

– Нет! – Али качнул головой. – Я вообще никогда не шучу! Вот, что у меня есть для вас…

Он сунул руку под плащ и увесистый кожаный мешочек, характерно звякнув, упал на стол коменданта.

Рядом лег пистолет с непривычно чёрной, словно подгорелой, рукояткой.

– Проведи меня к Калиостро! – властно сказал Али. – Или за золото, или за свинец. Выбирай!

Повисла минутная пауза. Сальватор Грава был старым солдатом, он видел много смертей, рисковал жизнью и сам убивал. В явившемся неизвестно откуда чужеземце он почувствовал своего двойника. Под распахнутым плащом был виден еще один пистолет за поясом, а на левом боку висела сабля с богато отделанной рукояткой. Лицо совершенно спокойно, и из-под меховой шапки не выкатилось ни одной капли пота.

Его не остановить – пожалуй, он один сможет разделаться с шестью тюремщиками Сан-Лео. А на улице ждут еще четверо, наверняка таких же, как он… Но дело в том, что его и не надо останавливать.

– Мне достаточно платят, а в спине уже сидит пуля, – медленно проговорил Грава, и голос его был тверд. – Поэтому спрячьте и ваше золото, и свинец. Я проведу вас без всяких условий!

Они прошли по коридорам, но не поднялись по лестнице к люку в бывший пороховой склад, а спустились по каменным ступеням в подвал.

Здесь царили полумрак и прохлада. Сопровождавший их Никола Конти шел впереди с трещащим и плюющимся искрами факелом. Пахло копотью, сполохи пламени рисовали на каменных стенах три огромные тени, размеры и форма которых то и дело менялись.

Конти остановился у тонкой дощатой двери, на которой вдобавок не было замка.

– Открывай! – приказал комендант.

Заскрипели несмазанные петли. Свет факела тускло осветил небольшую комнату. Это была не камера, а кладовка или какое-то другое подсобное помещение. На грубо сбитом из неструганных досок столе лежало что-то длинное, накрытое белой простыней.

– Дай факел! – Али шагнул вперед, сбросил саван и осветил мертвое тело. Внимательно осмотрел, нагнулся к лицу, поднес факел поближе.

– Пятна. Так бывает при отравлении мышьяком…

– Это трупная пигментация, – сказал комендант. – Он умер три дня назад. Ждем разрешения из Рима на захоронение. Но доктор, который должен удостоверить смерть, все не едет…

Али ничего не сказал – развернулся и молча пошёл к лестнице.