3
0А потом не возбужденно протарахтел, а со знанием дела произнес:
— Ты не представляешь, как важно для школы то, что ты делаешь…"
"Он осекся на полуслове, посмотрел с подозрением.
— Кстати, а зачем ты это делаешь? Какая твоя выгода?
— Она, безусловно, есть, — улыбнулся я. — Мой друг-москвич сокрушался, что он не увидит моря в этом году. Теперь, надеюсь, увидит. Счастье близких — мое счастье. И хочется, чтобы моя школа была самой лучшей и самой современной, чтобы сюда с другого конца города ездили.
— Это ты, конечно, загнул, — сказал директор, но не без самодовольства.
— Я очень надеюсь, что все у вас получится. Нет, уверен, что все получится.
— Так, а что хочешь именно ты?
— Чтобы мои друзья жили бесплатно одну смену.
— Ха! И сколько тех друзей?
Боится, что их так много, что мероприятие не будет иметь смысл? Я принялся загибать пальцы:
— Тимофей. Наш бывший ученик Чумаков…
— Только не он! — вскинул руки директор, забыв о солидности.
— Вы его не узнаете, Геннадий Константинович! — уверил его я. — Он исправился. Итак, Чумаков второй. Олег, сын директора школы, с которым вы будете работать, третий, но это, по-моему, логично.
«Алекс-мажор вряд ли поедет», — подумал я.
— Ну, это подъемно, — сказал директор, — предварительно даю добро. И мне бы контакт директора московской школы.
— Обязательно! — пообещал я. — Завтра все скажу.
Вряд ли отец Лекса-крепыша ответит отказом, скорее всего, точно так же вцепится в идею. Но всякое возможно, а я тут с три короба наобещал. Неудобно получится. Ну ничего, вечером позвоню Лексу, и появится ясность. Столько всего должно выясниться вечером! Как дожить-то?
Вернувшись в кабинет русского, я увидел разброд и шатание и предложил одноклассникам сыграть в мафию.
Карт ни у кого не оказалось, и их заменили спичками, кто вытягивал короткую, тот мафия. Две мафии, без шерифа. Мои друзья знали эту игру, а вот остальным все было впервые, и она произвела фурор. Даже Аллочка к нам присоединилась и так увлеклась, что не среагировала, когда прозвенел звонок.
Потом мы пошли в столовую, как в старые добрые времена. Я купил кисель и пирожок с капустой, перекусывал и щурился от удовольствия. Как же хорошо, пусть это «хорошо» и продлится недолго. Я окружен друзьями, все понятно и предсказуемо. Но, главное, когда я изменил отношение к школе, и она будто бы изменила отношение ко мне: и звонок звучал мелодично, и запахи казались приятными, и горластые подростки уже не источали враждебность.
И ведь, если бы не взрослый, я так и не узнал бы, что школу можно любить.
