5
0Я своё утратил, а когда — не увидел. Взлетай нетопырём, да не забывай приземляться. Но лучше рыскай серым волком. Схорони ногами на север, с Валдая привези камень, на котором я всегда грелся на солнце. И поставь на мою могилу. Остальное тебе все сказал, сынок».
Он прикладывал свои пальцы к отпечаткам отцовских и начинал чувствовать его, как живого. Судя по цвету краски, он писал свой автопортрет, над которым уже трудился года полтора, и Ражный потом нашёл на полотне свежие мазки: отец, пожалуй, в сотый раз переписывал свои глаза, соскребая ранее нанесённую краску. И сейчас не получалось, и умер он, скорее всего, от отчаяния, прямо у холста, натянутого на круглый подрамник.
Все картины у него были круглыми или овальными…
Вероятно, письмо прочитали и отца схоронили, как завещал, потому Ражный поехал на Валдай, где прошла вся его юность, но сам не смог отыскать тот камень. Все Урочище обошёл, возле дома, где жили, землю ковырять пробовал — нет! Но закрывал глаза и сразу же видел отца живым: вот он спускается с высоченного крытого крыльца, большой и сильный — ступени под ногами прогибаются и скрипят, идёт не спеша по тропинке, трогая руками деревья, и садится на камень.
Сначала Ражный проходил этот путь мысленно, затем насмелился, взошёл на чужое теперь крыльцо и только стал сходить, как за спиной суровый окрик:
— Эй, отрок! Что тебе нужно здесь?
Он обернулся, хотел ответить, но увидел, что вышедший из дома человек одет в отцовский кафтан и шапку — наряд, который с юности помнил, хотя видел в нем родителя очень редко. Потом, когда переехали в свою вотчину — Ражное Урочище, — все это куда-то пропало, да и вообще забылось со временем. И в отцовском сундуке их не оказалось, когда Вячеслав разбирал и рассматривал наследственные вещи…
— Скажи-ка лучше, дядя, ты что так вырядился? — усмехнулся Ражный вместо ответа.
— А тебе-то что за дело?
— Да есть дело… Одёжка на тебе — отца моего! Ты где это взял?
— Отца твоего? — недоверчиво хмыкнул дядя. — А кто твой отец?
— Сергей Ерофеевич Ражный.
Человек спустился пониже, встал вровень с ним, в лицо посмотрел. От кафтана и шапки остро несло нафталином — только что из сундука добыл…
— Теперь вижу… Ну, здравствуй, Сергиев воин, — оглядел дядя его камуфляж, орденские колодки на груди.
— Здорово, коль не шутишь, — буркнул Ражный, вдруг ощутив смешаное чувство ревности, ностальгии и разочарования — в общем-то, беспричинного…
— Как тебя отец отвечать учил? — застрожился нынешний хозяин дома. — Или забыл все?
— Смотря кому отвечать… Откуда батин кафтан?
— На ристалище добыл! С Сергея Ерофеича снял. И шапку вот эту.
— Так ты ему руку изуродовал? Новый хозяин Валдайского Урочища посмурнел, посмотрел не виновато — с сожалением.
