5
0
В следующий миг неуклюже, деревянно отскочил на сажень и внезапно выгнулся, захрипел, будто смертельно раненный, и снова воззрился на противника.
— Ты что? — спросил Ражный. Зверь выплюнул сгусток и поднял все время прижатые уши.
— Ну?! Давай, давай! Я готов, — его уже будоражил вид собственной крови. — Никогда не смотри на раны врага…
Волк отскочил ещё на сажень, вперив в Ражного безумный единственный глаз. Он ещё приседал на передние лапы. Но не затем, чтобы сделать прыжок; зверя выгибало и выворачивало.
Теперь он сократил дистанцию, пнул Молчуна в бок.
— Вставай! Это Судный Пир! Вставай!.. Один из нас должен умереть!
Молчун отполз задом, и бельмо вновь заслонило зрачок…"
"— Но ты же зверь!.. Поднимайся!.. Слышишь? Разве ты не знаешь вкус мести? Я разорил твоё логово! Я навёл стрелков, натравил охотников!
Ражный наступал, окрашивая снежное ристалище в алый цвет. Он уже чувствовал, как вид собственной крови возжигает в сердце неукротимую ярость и жажду победы.
Волк же, сделал два скачка в сторону, покружился и лёг. Голова его не держалась, по телу пробегали конвульсивные судороги.
— Ну что же ты, Молчун?.. Я подставил под ружья твоих братьев. Я застрелил отца твоего! И содрал с него шкуру!.. Отомсти же мне, зверь!
Волк тряхнул головой и с трудом оторвал её от земли — подломившиеся оба уха разъезжались по сторонам. Наконец он приподнялся на передних лапах, взрыл ими землю.
В нем ещё была мощь — крепкий, жёсткий дёрн полетел комьями! — и вроде бы решительно клацнули зубы, но Ражному почудился смиренно-решительный голос:
— Довольно…
— Нет! — почти взревел он. — Пир Судный!..
Прикрыв взгляд бельмом, Молчун вскочил, метнулся в одну сторону, в другую, потом внезапно пошёл по ристалищу штопором — закрутился серый вихрь, побежал по кругу, вместе с собою заворачивая пространство в тугую спираль.
Чудилось, что зверь, как в сказке, закончит это стихийное кружение, ударится о землю и предстанет в новом образе.
А он повертелся, замедляя движение, как теряющий силу волчок, перевернулся через голову и лёг.
На брюхе зияла огромная рана, которую может оставить лишь волк особой хваткой снизу вверх…
Полежал и пополз, разматывая по ристалищу остатки жизни, тянул её за собой, как после рождения не отрезанную ещё волчицей пуповину…
Ражный догнал его, опрокинул на бок и зажал рану руками.
