5
0Потому что у меня было голодное детство.
Они были совершенно одни, и возможность разговора тет-а-тет подвернулась идеально.
Каймак, однако, жевал и сплёвывал мелкую, невзрачную траву.
— Никакого вкуса! Поражаюсь, господин Ражный, и как мы её ели? Да ещё насыщались?! Кстати, каждый человек имеет право на потребление пищи. Любой пищи, которую он в данный момент захочет. Это самое неотъемлемое право. Например, что вам в данное мгновение больше всего хочется?
Ражному хотелось опустить кулак на лысоватую голову шефа «Горгоны», поэтому он молча ушёл в гостиницу.
Не оправдались ожидания и потом, когда втроём, отправив Карпенко за дверь, уселись за стол в Зале Трофеев. Финансист с удовольствием накинулся на пищу, Ражный хоть и был голоден после правила, однако же пил лишь чай с мёдом, а Каймак опять ничего не ел, благодушно развалясь в кресле, хотя на столе был и «рокфор», и омуль с сильным душком, и что-то ещё, осклизлое, с зеленоватым оттенком. Сидели так около получаса, и в какой-то момент, словно забывшись, Поджаров заговорил, вернее, начал было говорить в тему.
— У нас есть будущее, господа. Есть оперативный простор, как говорят военные, и есть реальные надежды на успех. Не так ли, господин Ражный? Вы готовы разделить с нами не только трапезу, но и будущее?
Он ответить не успел, впрочем, и не спешил отвечать, да и Каймак вдруг сделал крутой вираж в назревающей беседе.
— В Америке все не так, как у нас! Это единственная в мире правильная страна, там правильная свобода, правильная экономика, правильное питание и истинные права человека.
Никто не знал, сколько бы ещё пришлось выслушивать эту баналыцину, если бы не открылась дверь и в Зале Трофеев не появился Агошков.
— Кушать подано, — скрывая сарказм, проговорил он в потолок. — Бур… Бер… Беркикю готово.
Каймак в тот же миг оборвал свою речь, вскочил и устремился к выходу.
— Не беркикю, а барбекю, — поправил он егеря и сказал всем. — Приятного аппетита, господа!
Ражный облегчённо вздохнул и открыто посмотрел финансисту в лицо.
