5
0А шеф «Горгоны», как и в первый раз, выбрал себе номер в гостинице, где не было скрытой видеокамеры (знал, который!), переоделся там в шорты и отправился бродить по территории, наслаждаясь природой.
Это его молчание можно было расценить всяко, в том числе и так: дабы избежать закулисной возни, все деловые разговоры проводятся лишь при полном составе триумвирата, и теперь, похоже, они с Поджаровым ждали японца. И пока он не приехал, Ражный распорядился, чтобы егеря Карпенко и Агошков приготовили обед и накрыли стол в Зале Трофеев, перестелили простыни в номерах и вообще были всегда начеку — как обычно во время визита богатых гостей.
— Опять пристаёт? — улучив момент, спросил Ражный.
— Да нет пока, — сверкнул глазами егерь. — Попросил приготовить ему отдельно и стол накрыть в номере… Блюдо из мяса, называется… беркю. Нет, баркикю…. В общем, какое-то национальное блюдо. Эх, Сергеич! Если б ты меня за хвост не держал, если б не ребятишки… Я бы на всех вас тут болт забил.
"Президент, улучив момент, зашёл в номер Каймака, благо что не наблюдали, и, найдя его носовой платок, сунул себе в карман и отправился за территорию. Тем временем финансист тоже рыскал по базе, но по-хозяйски обследовал помещения, верно, исполняя какое-то особое задание Хоори. Возникло подозрение, что основной его составляющей является выяснение, отчего сгорели микровидеокамеры на повети, поскольку Ражный дважды застиг Поджарова поблизости от запертой двери на поветь.
Теперь, когда наступала кульминация, было все равно, что там финансист может увидеть…
Минут двадцать Ражный ходил в кустах за изгородью и тихо окликал Молчуна, пока не обнаружил его на реке, лежащим у воды.
— Я знаю, это ты зарезал Кудеяра, — будто человеку, сказал он. — И мне все равно, из каких побуждений ты это сделал. Но это был мой противник!
Волк повернул голову, посмотрел на Ражного, и тому показалось, все понял.
— А вот этот — твой, — он кинул платок Каймака под нос Молчуну.
Зверь даже не понюхал платка, медленно встал, вдруг изогнулся, срыгнул воду и неторопко потрусил вдоль реки.
— Куда же ты? — окликнул Ражный.
Молчун вскочил на кромку обрыва, уже далеко, и, поджав хвост, убежал в лес. А Ражный втоптал в песок носовой платок и вернулся на базу. Каймак все ещё разгуливал по территории, нюхал цветы и, присев на корточки, искал среди быльника и ел какую-то травку.
— Это дикая петрушка, — объяснил он, когда заметил Ражного, остановившегося рядом. — Мы её в детстве ели. Цветёт весной и осенью… И ели весной и осенью.
