5
0Потом стрелять перестали, но зато стали перекликаться, и скоро все голоса собрались в одно место, и начался базар — галдели и матерились, как вспугнутые галки, и с этим галдежом, толпой вылезли из подлеска ещё более обозлённые, изъеденные гнусом и мокрые. И уже появились ропчущие.
— На хрен, поехали на базу! Там водяра и телки а тут комары и болото!
Каратист был непреклонен в яростном порыве найти Каймака, загнал всех на катер и повёз на другую сторону. Матерился и гнал парней, как старый фельдфебель, а они уже настрелялись и полезли на берег с молчаливой ненавистью.
Но по крайней мере один человек остался у реки — залёг в прибрежных кустах и затаился. Не предусмотрел лишь одного — тучу гнуса, обычно злого в прохладные вечерние часы…
Поджаров облегчённо вздохнул, подбросил в огонь сырой травы и уже без опаски пошёл в атаку.
— Лет пятнадцать назад я с одним япошкой боролся. Хоори — не слышал? Жёстко он работал, почти всю встречу очками меня давил. Ну сам знаешь, публика-то наша, трибуны орут и тоже на мозги давят… Оставалось двадцать две секунды, и вдруг он делает непоправимый промах, подставляется… В общем, провожу бросок, и чистая победа.
— Поздравляю, — буркнул Ражный. Поджаров не обратил внимания на его тон, продолжил задумчиво:
— Подставился мне, чтобы дружбу завязать. Я тогда ещё не врубился… И завязал! По-русски говорил лучше нас с тобой. В Москве подзаторчал будто бы по каким-то коммерческим делам на полтора месяца. И каждый день — кабаки с японской кухней, какие-то представительства, а там знакомства, сакэ до упаду, какие-то гостиничные номера, гейши… Короче, КГБ мне на хвост упало, с женой до развода, в клубе на меня коситься стали, а я никак не пойму, чего ему нужно? Напоит и спрашивает, гейш своих подошлёт — те в постели спрашивают, потом мужики с Лубянки в кабинетах пытают, про что базар был, так сказать.
Он сделал паузу, стараясь вызвать любопытствуюший вопрос, — не вызвал, но интереса к своему рассказу не потерял.
— Он проводил исследования древнекитайских источников, обошёл чуть ли не все монастыри Тибета, сделался ламой и нашёл то, что искал — самую древнюю и таинственную школу единоборств Мопатене. Этим стилем владеют единицы особо посвящённых монахов. После нескольких лет ученичества Хоори овладел Мопатене, однако его гуру открыл ему ещё одну тайну: глубинную суть тибетской школы этого вида борьбы можно познать… в России.
