И знаю, что им интересно, каково это — впиться зубами в эту пухлую нижнюю губу — потому что мне хотелось сделать то же самое, когда я впервые увидел тебя.
Я моргнула. Неужели это правда?
— Такая мягкая и податливая, — он поймал мою нижнюю губу зубами и потянул. Я приоткрыла губы при вздохе, и его язык смело проник внутрь.
Он приник к моим губам в страстном, влажном и откровенном поцелуе, и я почувствовала, как растворяюсь в нем. В один миг все сомнения покинули меня, как я и предполагала. Боже, этот мужчина. Умел. Целоваться.
Я положила руки на его спину, впиваясь ногтями в кожу.
Что на счет меня? Я не была такой хладнокровной и собранной. Мне хотелось взобраться на него, как на дерево, и обвить ногами его талию.
Он провел ногтями по моей голове. Я издала тихий, нуждающийся стон и отпрянула от его губ.
— Дейн…
— Чертовски сильно люблю твои волосы, — сказал он, расчесывая пальцами мягкие пряди. — Я хочу видеть, как они разбросаны на кровати, пока я двигаюсь внутри тебя. Сначала… — он потянул за бретельку моей кофточки. — Это должно исчезнуть. Сними ее.
С удовольствием. Я сбросила одежду и отбросила ее в сторону.
Его взгляд остановился на моей обнаженной груди, Дейн смотрел на нее так пристально, что казалось прикасается к ней руками. Его глаза прослеживали ее очертания."
"— Они прекрасны, — выдохнул он, слегка проводя костяшками пальцев по одному твердому соску. Слишком приятно. — Идеальны.
Я выгнулась навстречу ему, когда он накрыл ладонями мои груди. Он сжал их и сильно надавил большим пальцем на оба соска, посылая разгоряченные импульсы прямо к клитору. Затем он обвил меня рукой и притянул к себе так, что его рот оказался на одном уровне с моей грудью.
Вцепилась в его плечи, пока он уделял внимание моим соскам, используя рот и пальцы, постоянно переключаясь с одного бутона на другой. Сначала он был осторожен: нежно щипал, медленно облизывал и легонько покусывал. Я знала, что он дразнит меня. Вскоре он начал щипать, выкручивать и посасывать мои соски, пока они не запульсировали.
Я чувствовала каждое прикосновение в своей ноющей сердцевине, и, Боже, я была чертовски мокрой. Но мне было все равно.









