10
0
— Как тебя угораздило, Матвей? Почему не позвонил и ничего не сказал?
Матвей приподнимает руку, приветствуя мужчину за её спиной, и после переводит взгляд на мать.
— Не сказал, чтобы не видеть твоих истерик. Кто тебе позвонил?
— Тётя Маша Лисина. Дениска ей рассказал. И правильно, что позвонила. Мой сын в больнице с переломами лежит, а я даже и не в курсе. Зачем ты так, Матвей? Я ведь волнуюсь.
Матвей измученно морщится: то ли от смущения, то ли от боли.
— Мам, хватит, пожалуйста. Стелла, это моя мама, Антонина. А это её муж Вениамин.
Две пары глаз снова находят меня. Мужчина смотрит смущённо, мать Матвея — с недоверием и опаской. Её взгляд цепляется за бриллианты у меня в ушах, скользит по пиджаку. Моя одежда куда изысканнее её наряда из дешёвого полиэстера, и одна туфля стоит втрое дороже, чем всё, что надето на её спутнике. Я другая, принадлежу другому миру, и я его старше. Что я делаю рядом с её сыном?
— Очень приятно. — Имитируя непринуждённость, я по очереди улыбаюсь им и Матвею, давая понять, что всё в порядке. — Я выйду за кофе. Разговаривайте.
Матвея мне, конечно, не обмануть. Знаю это по извинениям, отчётливо проступившим в его взгляде. Он хорошо меня изучил и догадывается, что я напугана до чёртиков появлением его родственников. Я не была к этому готова. Мы даже вместе ни разу на людях не появлялись, не говоря уже о том, чтобы встретиться лицом к лицу с его матерью, которая к тому же расстроена состоянием сына. И это она ещё не в курсе, что Матвей оказался здесь из-за меня.
С каждым шагом, удаляющим меня от его койки, голоса новоприбывших оживляются. Начинают шуршать пакеты, по полу скребёт стул. Конечно, это в порядке вещей. Они приехали к сыну, а я для них чужая.
В дверях я всё-таки оборачиваюсь. Взгляд Матвея устремлён на меня, в нём застыла тревога. «Я вернусь», — выговариваю одними губами и снова ободряюще ему улыбаюсь.
Лишь оказавшись в коридоре, я могу полноценно вздохнуть. С родителями Романа я познакомилась за месяц до нашей свадьбы на заранее обговорённом ужине. И там меня никто не рассматривал и не задавался вопросом, какого чёрта я забыла рядом с их сыном. Хочется курить. Но своих сигарет у меня нет, а Матвей бросил. Забавно будет вернуться в палату и попытаться стрельнуть сигарету у его отчима, чтобы окончательно добить несчастную мать.
Удивительно, но стакан поганого порошкового кофе приводит меня в чувство. «Случилось и случилось», — философски думаю я, вращая его в руках. Последние несколько месяцев мою жизнь вообще стало сложно прогнозировать. Матвей того стоит. Всего этого. К тому же, что меня так задело? Что его мать разглядывала мои украшения? Мы же обе женщины, в конце концов.
