10
0Разве я сомневаюсь в независимости Матвея и в том, что он никому не позволит вмешиваться в свою жизнь?
В этих размышлениях я провожу около получаса, пока от сидения на жёстких пластиковых стульях не затекают бёдра. Выбрасываю недопитый кофе в урну и встаю. Надеюсь, к этому времени все важные темы воссоединившаяся семья успела обсудить и мне не потребуется выдумывать новую причину для бегства."
"Едва я захожу в палату, разговор резко обрывается и воцаряется смущённая тишина. Ненавижу такое чувство. Будто помешал себя обсуждать.
— Мы тогда у тебя остановимся, Матвей, — спустя паузу произносит его мать, отодрав от меня вопросительный взгляд. — А то гостиницы в Москве ещё сильнее подорожали.
Единственный комплект ключей находится у меня. Матвей пока не знает, что я не планировала оставаться в его квартире. Помимо сражения с болью, сейчас ему приходится разрываться между мной и своей семьёй.
Заёрзав, Матвей смотрит на свою мать, явно собираясь ей отказать, но я его опережаю. Ни к чему эти бессмысленные жертвы.
— Ты ведь дал мне ключи, чтобы я собрала тебе сумку. — Запустив ладонь в карман пиджака, я обхожу расположившихся рядом с ним родственников и выкладываю связку на тумбочку. — Я к тебе ближе к вечеру заеду, хорошо? Не буду вам мешать.
— Ты не мешаешь. — Матвей резко дёргается, приподнимаясь на локтях, и моментально кривится от боли. — Останься.
Его мать хранит молчание. Я понятия не имею, что делать. Оставаться здесь, чтобы усугублять общий дискомфорт и провоцировать неловкую тишину? Я не хочу. Потом. Пусть наговорятся. Матвей сам упоминал, что они давно не виделись.
— Я пойду, — мягко повторяю я, забирая сумку, лежащую у него в ногах. — Будем на связи. Всего вам доброго.
Эти слова я адресую его матери и отчиму и в ответ получаю невнятное бормотание. Матвей со сломанной челюстью говорит разборчивее, чем они.
Не глядя Матвею в глаза, я устремляюсь к выходу. Не смотрю специально, чтобы не испытывать чувство вины за то, что оставляю его. Они не близки с матерью — это я давно поняла. Надеюсь, у неё хватит ума не мучить его расспросами.
Неплотно прикрыв за собой дверь, я останавливаюсь и в порыве мазохизма прислушиваюсь к возобновившейся беседе. Хочу знать, о чём они говорили, пока меня не было. Самое хреновое я уже представила. Может быть, на деле не всё так ужасно.
Но нет. Ни черта.
— Сколько лет этой женщине?
— Она даёт тебе деньги? Ты стал альфонсом, или как это здесь называется?
— Я как чувствовала, что ты во что-то плохое ввязался.
К выходу я иду, грохоча каблуками, чтобы заглушить паршивое послевкусие от услышанного. Полюбопытствовала, Стелла? Теперь учись с этим жить.
40
Стелла
— Не торопись, — строго говорю я, паркуя автомобиль как можно ближе к нужному подъезду.
