1
0
— Спросите Корна про еду, — унтер приостановился. — Может быть, в обозе завалялся сухой паек для третьего отделения…
IV
Хагену напоминать об этом не стоило. Мысль о кормежке проснулась в нем сразу, как только он услышал приказ унтера. Что касается сухого пайка, единственный, кто владеет в батальоне самой достоверной информацией на этот счет, это, без сомнения, фельдфебель Корн.
— Герр унтер-офицер, разрешите сопровождать Хагена… — вдогонку обратился к унтеру Ульман.
У него тоже подводило от голода живот.
— Разрешаю… Только не шляйтесь где попало… В любой момент можем опять выступить…
Корн сразу узнал обоих.
— Вы еще живы, вояки? — спросил он, докуривая сигарету. Даже было похоже, что он обрадовался. Отто предположил это по голосу. Широкое, мясистое лицо фельдфебеля скрывали ароматные клубы сизого никотина.
— Так точно, герр фельдфебель! — отрапортовал Хаген. Надо вести себя так, как подобает настоящему «пятисотому».
— Да, наш «пятисотый» превратился в сборище всякого отребья… — с досадой выдохнул Корн вместе с очередной порцией дыма.
— А вы молодцы, парни… — проговорив это, фельдфебель протянул Хагену тлеющий окурок.
— Так точно, герр фельдфебель, — вставил свои пфенниги Ульман.
— Он не хотел, чтобы его отправляли в тыл. Хотел продолжать воевать в «пятисотом»… — продолжал разглагольствовать Корн.
Тем временем Отто сделал несколько жадных затяжек и передал никотиновый фитиль Гансу.
Фельдфебель был явно предрасположен порассуждать. Хаген с Ульманом внимали ему, затаив дыхание. Они олицетворяли собой в этот миг само терпение. Глядишь, расположение духа Корна и обернется для них чем-нибудь съестным.
Никакой мази фельдфебель не дает.
— У меня тут не фельдшерская… — недовольно бубнит он. — Пусть эти недоноски лечатся сами. Посоветуйте им помочиться на мозоли. Хе-хе… в момент заживает…
Зато Корн выдает им несколько кульков с галетами и четыре банки консервов. Они плоские, с ладонь величиной.
— По-моему, рыбные, — комментирует фельдфебель. — Хотя черт его знает… Проверите сами. Знаю одно — жрать это можно…
V
Уже по пути назад Хаген и Ганс принимаются грызть галеты. Они твердые, как камень.
— Черт… Чуть зуба не лишился…
— Их, наверное, еще в сорок первом сварганили…
— Ага, для победного ужина в Москве… Черт… все-таки треснул.
Ульман сунул в рот грязные пальцы и достал что-то белое, размером с горошину Это была половинка зуба.
Хаген тоже уже успел наглядно убедиться в бронебойной прочности фельдфебельских галет. Однако постепенно слюни делали свое дело. Миллиметр за миллиметром галета размягчалась, отправляя соленые крохи в желудок.
