5
0
— Ну, если тебе так хочется…
Просияв, Людка направляется к барной стойке, а я поднимаюсь на верхний полуэтаж с обзорной площадкой. Там почти никого нет, но это временно, пока вип-клиенты развлекаются на танцполе. Кое-кто из них возвращается, требует каких-нибудь напитков смочить пересохшее горло или разваливается на диванчике, высокомерно поглядывая на толпу в общем зале.
В какой-то момент возникает странное ощущение. Неприятно зудящее… назойливое… словно кто-то сверлит меня недобрым взглядом. Но оно быстро исчезает. Впрочем, мало ли тех, кто может так смотреть? Клиентов, недовольных скоростью обслуживания, сегодня предостаточно.
Спускаюсь вниз, чтобы унести очередную порцию грязных бокалов. Людка вертится вокруг своего «зелёного». Она похожа на бабочку, нашедшую в цветке целый склад нектара. Постоянно улетает с заказами прочь, но всё время возвращается на то же место.
Не глядя, я протискиваюсь мимо них с подносом.
— Вот это встреча! — вдруг говорит «зелёный». — Ты что здесь делаешь?
На секунду мне кажется, что он меня с кем-то путает. Оборачиваюсь… и вижу развалившегося на барном стуле Боярку в светло-зелёной рубашке.
— Вы знакомы? — спрашивает Людка. — Кать, и когда ты только успела?
— Ну как тебе сказать, Людочка… официально мы не знакомились, — хмыкает он и прямо со стула отвешивает нам шутовской поклон: — Бояров Василий, очень приятно! Катя, можно тебя на минутку?
Он спрыгивает с барного стула и тянет меня в сторону. Я настороженно высвобождаю руку.
— Что?
— Царевичев в курсе, что ты работаешь по ночам?
— Откуда мне знать, в курсе или нет, — пожимаю плечами.
— Ну да, ну да… — Боярка криво усмехается. — Думаю, кому-то нехило влетит.
— Мне? — теряюсь я. — Но что я такого сделала?
— Да не тебе, глупышка. Данилычу вашему, которого вы все обзываете за спиной Горынычем. Не смотри так испуганно, я много чего знаю.
— Вы намекаете на то, что…
— Шла бы ты домой, Катюша, — морщится Боярка. — Я себя, конечно, странно чувствую в роли моралиста, но тебе реально тут не место. Все эти бухие похотливые рожи вокруг… Царевич меня прибьет, если узнает, что я тебя видел и ничего не сделал.
— Слушайте, я не понимаю, почему мне нельзя тут работать.
— А тебе и не надо понимать, пока один идиот в своей жизни не разберётся. Так что давай, давай, собирай вещички и на выход. Я провожу."
"— И не подумаю! — меня охватывает возмущение наглым вмешательством в мою жизнь. — Смена почти закончилась, всего час остался. Если я уйду, то Олег Данилович ничего не выплатит.
