5
0И у меня вырывается торопливое:
— Подождите!
Не знаю, что ее настолько безумно напугало, но дёргает дверцу она, как сумасшедшая. Какое-то время мы перетягиваем ее друг у друга с маниакальным упорством.
Что за ненормальная! Так ведь и покалечиться можно… особенно, если машина тронется с места.
Но так и есть, второй рукой похитительница лихорадочно заводит свой допотопный транспорт. Слышится механическое урчание."
"— Да подождите вы! — Я кручу ступней и так, и сяк, но туфля застряла намертво. Зацепилась за что-то острое.
— Отвали, дура! — Отчаявшись захлопнуть дверцу, женщина бросает ее и хватается за руль.
Инстинкт самосохранения у меня включается быстро. Как бы ни было жаль красивой голубой туфельки, родная нога мне как-то дороже. И я отпрыгиваю назад с босой ступней.
С жутким скрежетом и визгом машина круто разворачивается на парковке и несётся прочь. Незакрытая дверца так и болтается со стороны водителя.
Ну зашибись утро понедельника!
Глава 3. Папин сынок
Тяжело дыша от переизбытка адреналина, я слежу за удаляющейся машиной, которая летит напрямик через газон к проезжей части парка.
В моей голове царит сумбур и растерянность. Стою, как цапля, на одной ноге с единственной туфлей, а вторая — в одном тонком капроновом носочке полупрозрачно-телесного цвета.
Взгляд как-то механически подмечает, как машину только что тряхнуло при рискованном пересечении бордюра. Дверца при этом наконец захлопывается… но голубое пятнышко моей случайно похищенной вместо ребенка туфли вылетает наружу — прямиком в колючие заросли декоративного шиповника.
Черт. Как теперь ее оттуда достать, не потеряв кучу времени?
Тихий судорожный всхлип рядом отвлекает меня от проблемы.
Он стоит за моей спиной, размазывая по маленькому личику слезы и часто-часто вздыхает, как это делают дети после долгого плача. Из носа у него течет.
Я быстро опускаюсь на колени и достаю из своего рюкзачка одноразовые салфетки. Они у меня всегда с собой на случай, если сестрёнка в очередной раз испачкается.
Бережно вытираю мальчику сопли и улыбаюсь. Он смотрит на меня исподлобья — настороженный, готовый в любой момент снова зареветь.
— Не бойся, — говорю ему доверительным тоном, каким обычно общаюсь с Настюшей, — мы обязательно найдем твою маму. Всё будет хорошо.
Он почему-то кривит губы и возражает:
— Хочу к папе…
Я задумчиво смотрю на него.
Удивительно. Обычно дети в первую очередь вспоминают о матери, а тут все наоборот. Должно быть, отец у этого малыша просто потрясающий, раз тот так к нему привязан. Вот только куда он смотрел, когда сына похитили?
Грязные салфетки отправляются в карман.
