6
0В его чертах прослеживалась усталость, но губы были сжаты с выражением, можно сказать, непреклонной решимости. Героям книг, которые тётушка Минна позволяла мне читать, такая решимость и не снилась!
Или они просто не были и вполовину столь привлекательными, как Дэйнхар из рода Илль.
— Надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо, — сказал он, пока я боролась с ножом, пытаясь разрезать им кусок мяса. То ли нож был тупым, то ли мясо чересчур жёстким — сегодня Замок-Артефакт не блистал своими поварскими умениями. Будь он живым, я бы заподозрила, что Замок до того тревожился за нас с Дэйном, что ему было не до приготовления еды.
— Как тебе понравилось летать на драконе? — Услышав вопрос, я заулыбалась:
— Это было захватывающе! Кажется, я больше не боюсь высоты.
— Я рад. Давай помогу тебе, — Дэйн забрал у меня тарелку. — Роника, нам предстоит серьёзный разговор, и я хочу, чтобы ты знала: я понял свою ошибку насчёт нити. Это и правда не твоя магия… будь ты способна на такое, Инор недолго продержал бы тебя в плену. Как и я — в камере.
Дэйн пододвинул ко мне тарелку с аккуратно нарезанными кусками мяса, вытер пальцы о тряпочку, которую Замок-Артефакт услужливо ему преподнёс, и продолжил свою речь:
— Я виноват перед тобой, Роника, и я, — каждое слово, похоже, давалось гордому дракону с трудом, — прошу прощения.
Скрывая улыбку, я склонилась над тарелкой и попросила у Замка-Артефакта «какой-нибудь соус, как у господ». Тот немедленно исполнил мою просьбу и щедро полил все куски белым соусом, едва не забрызгав мне платье.
— Я постараюсь простить вас, Дэйнхар.
— Можешь говорить мне «ты», — поправил собеседник, — мы, так или иначе, связаны настоящей нитью, а значит, на равных.
Я покосилась на него:
— Нелегко быть на равных с человеческой женщиной, а, Дэйн? Ты же привык относиться к нам, как… к животным, наверное?
Дэйн покачал головой. Его искренний тон и прямой взгляд убедили меня лучше любых слов, что он говорил правду:
— Нет, Роника, я не Инор. Я никогда не думал, что вы, люди, намного хуже нас только потому, что у вас нет магии и вы не умеете летать. Просто вы — другие. Мне сложно объяснить, — он потёр ладонью лоб и явно хотел сказать что-то ещё, но я опередила его:
— А и не надо объяснять. Давай сначала трапезу закончим, потом уже договорим.
Когда перед нами стояли фарфоровые чашки с чаем — на этот раз чёрным и очень крепким, — я спросила:
— А за то, что бросил меня в подземелье, хотя я ничего не сделала, ты себя виноватым не чувствуешь?
Дэйн посмотрел мне в глаза.
— Роника, ты клянёшься, что не имеешь никакого отношения к людям, которые затаили злобу против нас, драконов? Поклянись, и с этим тоже будет покончено. Я подумал, что, если серьёзно ошибся в одном, то мог ошибиться и в другом.
Я не отвела глаз.
