10
0Косяки рассохлись от старости, такие двери выбивались с одного пинка – но пинок должен быть качественный. И лучше это делать вдвоем, синхронно."
"Офицеры переглянулись. Постучаться, как положено воспитанным людям? Алексей сделал знак Бабичу – тот кивнул, несложная умственная задача, одновременно ударили. Хрустнуло старое дерево, оторвался, повиснув на честном слове, замок – дверь отзывчиво распахнулась.
Первым просочился лейтенант Чумаков, за ним припустились Осадчий с Казанцевым:
– Булавин, ни с места, вы арестованы, поднимите руки!
От яростного вопля заложило уши, и наверняка проснулся весь дом. Не страшно, все равно пора вставать! Топали оперативники, растекаясь по квартире, хлопали двери, кто-то выскочил на балкон. «Валентин, не сигнальте мне в зад!» – возмущался Казанцев на Бабича. Ругался Осадчий, встретив сопротивление подпружиненной двери. Дурные предчувствия переходили во что-то большее.
Алексей прошел через коридор в гостиную. Начальник районной милиции по жизни не роскошествовал – мебель была довоенная, но в принципе опрятно, если не считать «временного холостяцкого» беспорядка – супруга с наследником еще не вернулась.
Виктор Афанасьевич, одетый в домашнее, лежал на ковре посреди гостиной, раскинув конечности, голова была как-то странно повернута. Алексей не сдержался, выругался – опоздали, черт возьми! Мертвее не придумаешь!
– Товарищ майор, в квартире никого, – сообщил Осадчий, потирая ушибленный в борьбе с дверью лоб.
Да ясный пень, что никого! Какой дурак будет сидеть и ждать, пока нагрянет опергруппа?
Майор истекал желчью, рычал на подчиненных: осмотреться, ни к чему не прикасаться! Бабич – в оцепление, пусть вызывают милицейских криминалистов! Из оцепления никого не выпускать!
Алексей опустился на колени перед телом. Крови не было, как-то странно, но Виктор Афанасьевич однозначно был мертв. Попытка нащупать пульс успеха не принесла. Но тело было теплое – оно еще даже не начало остывать! Нагрянь оперативники чуть раньше, и все было бы по-другому! Он опустился на корточки, приподнял тело. Волосы на затылке трупа были редкие и коротко стриженные – там красовался мощный синяк. Неподалеку валялась перевернутая табуретка. Странное какое-то орудие…
– Аллилуйя, товарищи офицеры, – усмехнулся Казанцев помертвевшими губами. – Наш «крот» мертв.
– А почему мы не рады? – задумался Чумаков.
– Потому что это не «крот». – Лавров поднялся, обвел взглядом окружающую обстановку. – Но черт меня подери, если этот человек не знал «крота». По крайней мере, он кого-то подозревал, но боялся сообщить, потому что сам был замешан скорее всего по незнанию, невольно, поскольку Виктор Афанасьевич не предатель…
– Это ваши предположения, товарищ майор? – спросил Чумаков.
– Да.
