Подземная война

В общем, я вернулся в сквер, а Булавин уже как-то приободрился, словно через Рубикон перешел. Еще немного посидел и побрел домой. Он живет рядом с Французским бульваром – Коняжный переулок, дом двухэтажный, но добротный, квартир на восемь. Семья уехала, он один сейчас. Свет загорелся на кухне, потом в спальню перешел. Я помялся еще немного, что там делать – спокойной ночи пожелать?

Алексей задумался. А ведь насторожило его что-то в Булавине – еще в первую беседу. Он что-то знал, но боялся. А почему боялся? Значит, сам не чист, не решался сообщить, за свою шкуру переживал. А может, все не так? Может, он и есть «крот»? Ведь не существует подробных инструкций, как должен вести себя «крот», когда его пасут люди из контрразведки!"

"– И это еще не все, товарищ майор, – с каким-то придыханием сообщил Казанцев. – Почему я так поздно? Товарищи из НКГБ перехватили, сообщили интересные сведения. Не понимаю, почему это раньше не всплыло. Вроде не секрет, эти данные никто не прятал… а вот не всплыло. В ноябре 1938 года Булавин был репрессирован.

– Это как? – изумился Алексей.

– Сам в недоумении. Но факт остается фактом. Он же в армии служил, артиллерией командовал. Тогда кампания проходила по выявлению врагов, вы, конечно, помните. Булавин попал под раздачу, был снят с должности, обвинен в антипартийном заговоре, в участии в создании антисоветской группы в воинской среде – сначала помещен под домашний арест, потом его посадили в изолятор. Обвинение было серьезное, он четыре месяца провел в камере, и обходились с ним, мягко говоря… не мягко. Через день допросы, избиения… Это не я придумал, товарищи рассказали, им ответ на запрос пришел. В общем, на человека было жалко смотреть. Он, к слову, ни в чем не признался и ничего не подписал. Твердил о своей невиновности, преданности делу партии. В один прекрасный день он был подчистую реабилитирован – за отсутствием состава преступления. Все обвинения сняли, отпустили на свободу, даже попросили понять правильно – дескать, ошиблись. Редчайший случай, но ошиблись наши органы, поверили ложному доносу. Тогда как раз руководство НКВД сменилось…

Эта эпоха была совсем недавно. Пришел товарищ Берия – и все, еще не посаженные, с облегчением выдохнули. Репрессии пошли на спад, слетело со своих постов прежнее руководство НКВД во главе с гражданином Ежовым, оказавшимся замаскированным врагом.

– Восстановили в партии, даже в должности, но Булавин написал рапорт об увольнении со службы по состоянию здоровья. Состояние было действительно не ахти. Но в милицию его взяли, быстро поднялся по карьерной лестнице – от начальника уголовного розыска в маленьком причерноморском городке до нынешнего поста. Никто не препятствовал, он же не преступник, есть бумага. В общем, вот так, товарищ майор.