Отогрей моё сердце

Мужчина напряг спину, делая паузу, желая что-то сказать, но лишь выпустил клубок дыма, промолчал, давая самой сделать выбор.

Есения, прикусив губу, молча развернулась и ушла в зал. Собрав свои вещи, вернулась в комнату, где спала дочь, чувствуя себя использованной и отвергнутой. Слезы навернулись на глаза, проступив обидой. Думала, будет радоваться, что обошлось одним разом, а ощутила боль.

Надев трусики и майку, скользнула к дочери под бок, уткнувшись носом в темечко ребенка, наслаждаясь запахом родного человечка. Так сон ее и сморил.

Архип еще постоял у окна, охлаждая тело и разум. Выкурив две сигареты вместо одной, наконец вернулся на диван и долго лежал на узком ложе, анализируя произошедшее.

""Я даже не поцеловал ее, точно, что животное!И она не успела кончить. Но идти на второй круг? Девчонку стоит поберечь, видно, что давно не трахана. Замужем была, а опыта нет. Впервые в жизни у меня такая скромная любовница. Но тем интереснее будет ее раскрыть"".

На обещанных себе целях и отключился.

Есения проснулась от того, что онемела рука, отозвалась колючей болью в плече. Попыталась высвободить ее и тут поняла, где она провела ночь: в гостях у шефа и накануне у них был секс. Но мысль о самобичевании не успела дать ход: проснулась дочь.

Девушка вытянула руку, прижатую телом Веры, растерла, возвращая чувствительность. Мысли, словно сурикаты замельтешили, обгоняя друг друга и ни одна не казалась верной. Как вести себя с начальником теперь не знала.

- Мама, ты тоже проснулась? А ты хорошо спала на дядиной кровати? – Вера села на постель, выбравшись из-под одеяла и изучающе смотрела на мать.

- А ты? Хорошо спала? – повторила вопрос мать.

Девочка улыбаясь, часто закивала.

- А что мы у дяди будем кушать? А тортик остался или такие пирожные как в трамвае, ой, - смолкла, сделав удивленное лицо. - В поезде?

- Вера, ну откуда у дяди пирожные, а? Он что бакалейная лавка и печет их ночью вместо сна?

Девочка захихикала, представив Архипа в фартуке и колпаке, работающим в булочной.

Дочь еще задавала вопросы, елозила по кровати не желая вставать с нее, мама отвечала и дергала одеяло, пытаясь заправить постель, уже встав на ноги, когда в дверь раздался стук и обе замерли, повернув головы в сторону выхода.

Хозяин приоткрыл ее и просунул голову.

- Я слышу, как вы шуршите, два горностая, - раскрыв шире дверь прошел в спальню. – Вас в лес брать нельзя, - скривив рот, смотрел поочередно то на мать, то на девочку.

Есения, одетая в майку и трусы смутилась, не зная куда бежать. То ли под одеяло прятаться, то ли наспех натягивать платье. Тукаев задержал взгляд на ее голых и длинных ногах и его передернуло от желания. Но он тут же взял себя в руки, заговорив с девочкой.