Однажды я выберу тебя

Можно создать фиктивные компании поверх таких же фиктивных. Я все решу. Ведь это хорошее начало?

– Да, начало. Но твой отец… Думаешь, он послушает?

– Честно говоря, не знаю. Если бы он просто назначил меня генеральным директором, а не настаивал, чтобы мы с Фейт… – он напрягся и отвел взгляд. – Было бы проще.

– Для него, – тихо проговорил я. – Но тогда вся эта тяжесть ляжет на тебя. Ты точно этого хочешь?

– Черт, нет, – произнес он. – Но, может, лишь так удастся со всем покончить. И все равно этого мало. Что бы я ни сделал. А для многих – и слишком поздно.

– Да, кому-то уже не поможешь, но ты спасешь бесчисленное множество других. Если не сдержать компанию, они тоже могут пострадать. Не стану лгать, ситуация просто ужасная. Но уже само то, что ты пытаешься все изменить…

– Означает, что я просто спятил.

– Ты не спятил. Ты все делаешь правильно.

Он криво улыбнулся.

– Забавно, но зачастую это означает одно и то же.

Еще пару мгновений я удерживал его взгляд, а потом отвел глаза, не дав моменту затянуться. Мы начали собирать бумаги обратно в чемоданчик.

– Как бы то ни было, – проговорил он. – Я ходил на работу и делал вид, что ничего не происходит. Но больше так не могу. Я три дня не спал. Я так и вижу очередь желающих получить очередную дозу возле захудалой аптеки в захолустном городке. – Он взглянул на меня, и ледяной фасад еще больше треснул, обнажая скрывавшегося под ним человека. – Я ведь был таким же, понимаешь? Хотя что тебе говорить. Ты и сам знаешь, как затягивает эта дрянь.

Я кивнул.

– Знаю."

"– Она так долбает мозг, что больше ничто в мире не имеет значения, кроме следующего кайфа. Ты начинаешь думать, что без него просто умрешь. Черт, да когда он заканчивается, ты чувствуешь, как умираешь. Тело бунтует. Тебя тошнит, рвет и трясет. Ты погружаешься в такую глубокую депрессию… – Он склонил голову, и голос стал глуше. – Подумать только, как много людей по нашей вине пережили подобное. У этих несчастных нет таких возможностей, как у меня, чтоб из этого выбраться.

– Ты сам себя вытащил, – проговорил я. – Ты молча страдал и ликовал тоже молча. Не забывай об этом.

Он поднял голову, и читавшаяся во взгляде благодарность проникла мне прямо в сердце. Я видел ее, пусть даже вслух он никогда об этом не скажет.

– Да, ладно… – он убрал папку обратно и захлопнул чемоданчик. – Спасибо, что выслушал.

– Так поступают друзья, – произнес я.

– Точно. Друзья.

Снова повисло тяжелое молчание, и я осознал, что Сайлас вновь сидит рядом со мной. Половина кабинки была пуста, а другую занимали мы. Наши бедра почти соприкасались. Лицо Сайласа с заостренными скулами и идеально вылепленными губами находилось достаточно близко, чтобы я мог разглядеть маленький шрам на его брови.