6
0
Устроиться в театр без актерского опыта для нее оказалось нетрудно. Ее взяли даже без проб, чему она очень радовалась. В глубине души понимала, что решающую роль сыграла ее фамилия и положение тогда вполне настоящего, а теперь почти бывшего мужа, но гнала от себя эту навязчивую и не очень приятную мысль.
Теперь в кругу знакомых она с гордостью могла заявлять, что является актрисой лучшего в Новоульяновске драматического театра. Правда, драматический театр в городе был один, и лучшим он был по умолчанию. Был еще детский театр “Сказка” и непрофессиональный студенческий театр на общественных началах — “Рампа”.
Талантом Галина Павловна не блистала, но режиссеру театра по понятным причинам приходилось иногда ставить ее на главные роли.
Старое, еще дореволюционной постройки здание театра располагалось в сердце города, недалеко от здания исполкома и гостиницы “Октябрь”.
Я подкатил к самому крыльцу с огромными колоннами и пафосной лепниной.
Кроме нашей машины здесь стоял неказистый “Москвич” и новенькая копейка. Не густо с автотранспортом у работников провинциального театра. В отличие от них, в столице популярные актеры живут довольно неплохо.
Впрочем, раньше советская власть особо их не баловала. Ходила даже байка, как однажды известная советская театральная актриса Александра Яблочкина, которая играла еще при царском режиме, при вручении ей грамоты “За добросовестный, многолетний труд и в ознаменование 40-летия Октябрьской революции”, произнесла свою коронную колкую фразу: “Спасибо Вам большое за награду, ведь при царском режиме нас унижали подачками: то денег дадут, то имение или лошадь подарят. Я ведь всё промотала! А грамота — на всю жизнь!”
Широкое крыльцо непривычно пустое. Пока нет зрителей, театр будто дремлет, но внутри него кипит невидимая жизнь. Репетиции, работа с реквизитом, светом и звуковым сопровождением, дележка ролей и прочие интриги, в том числе любовные.
Мы вошли в холл театра. Он поражал величием. Настенные светильники в виде канделябров из бронзы, уже потемневшие от времени, отбрасывали приглушенный, казалось, пронизанный миррой свет. Будто в храм попали. Это и есть храм, только не религиозный, а обитель искусства."
"Отделка стен под красное дерево и резные лавки с глубокой текстурой давали ощущение старины и покоя.
Мы свободно прошли через холл — вахтерши или другого человека, кто бы на нас погавкал, здесь и в помине не было. Времена пропускных режимов еще не настали. Очутились перед двустворчатыми дверями. Оттуда доносились голоса и музыка.
Я потянул за массивную ручку и заглянул внутрь. Пустой зал с деревянными сиденьями. На сцене горит свет и вовсю идет репетиция. Зинченко, скорее всего, где-то там.
Мы юркнули внутрь.
