6
0Работа была в самом разгаре, чтобы не отвлекать труппу, решили дождаться перерыва и присели на деревянные кресла.
— Сто лет в театре не была, — прошептала Света, склонив в мою сторону голову.
Я с наслаждением вдохнул аромат ее духов, похожих на парфюм будущего. Явно не советские корица и гвоздика. Я, конечно, не знаток Шанелей и прочих Коко, но запах для этого времени явно изысканный и забугорный.
— Я тоже давно в театре не был, — поддержал я разговор, лихорадочно вспоминая, а был ли я вообще хоть раз в театре за свою жизнь, если не считать детдомовские походы в школьное время на Буратино и других Чиполлино.
— А какой твой любимый спектакль? — неожиданно спросила Света.
Вот, блин, попал. На хрен я вообще про театр заикнулся. Я стал перебирать в голове советские спектакли, но, кроме дореволюционной пьесы “Вишневый сад”, в голову ничего не приходило. Пьесу я эту знал, потому что в свое время приходилось в театре по карманнику работать. Мы тогда заметили одну особенность. Кражи происходили в театре именно тогда, когда проходили спектакли, поставленные по пьесам Чехова. Будто сам Антон Павлович участвовал в преступном заговоре.
Воришку этого мы на живца поймали. Пустили в театр намарафеченную даму в шубке из зверька благородной породы и увешанную килограммом золота (кольца, кулоны, цепочки, серьги и прочую мишуру собирали со всех женщин следственного отдела). Преступник клюнул на наживку и утянул из сумочки переодетого инспектора по делам несовершеннолетних купюру, предварительно извозюканную в специальной, невидимой на первый взгляд краске. Меченую, то есть.
Тут мы и подхватили его под белы рученьки. Которые в специальном УФ-свете оказались совсем не белые, а флюоресцирующие от контакта с купюрами, как иллюминация в стриптиз-клубе.
Воришка оказался человеком интеллигентным и духовно обогащенным. В прошлом преподаватель литературы, который открыл в себе талант щипача. Но уж больно Чехова он любил, и спектакли по его творчеству непременно посещал, совмещая прикосновение к прекрасному с новой работой. Сопоставив сводку с расписанием спектаклей, мы без труда вычислили, когда и где выпускать живца. Вот так тяга к высокому и прекрасному сгубила ценителя искусства и помогла милиции.
— “Вишневый сад”, — соврал я. — Один из моих любимых спектаклей.
Уж очень не хотелось ударить мордой в грязюку перед Ожеговой. Пришлось назваться груздем.
— О, да ты ценитель классики, — Света одобрительно приподняла изящную бровь. — А я больше комедийные постановки люблю. Особенно с Мироновым.
— На Геннадия Петрович Козодоева — Гешу-контрабандиста, — я вспомнил вечную “Бриллиантовую руку”, — я бы и сам вживую посмотрел с удовольствием.
— Еще посмотришь, будешь в Москве, обязательно сходи в Театр сатиры.
