8
0
Дворецкий любезно кивнул и проводил ее наверх в семейную гостиную, пообещав принести закуски и последний номер «Светских новостей», чтобы она коротала время за чтением.
Разумеется, Пенелопа уже прочитала его. Газету доставляли рано утром, и она взяла за правило просматривать ее за завтраком. Не зная, чем заняться, она подошла к окну. Ничего нового: все те же здания, которые она видела сотни раз, даже люди, шагавшие по улицам, казались теми же самыми.
Размышляя над однообразием собственной жизни, она заметила новый предмет, появившийся в комнате: журнал, лежавший раскрытым на столе. Даже на расстоянии было видно, что страницы заполнены не печатным текстом, а строчками, написанными от руки.
Пенелопа придвинулась ближе и заглянула в журнал, не притрагиваясь к страницам. Судя по всему, это был дневник. В середине правой страницы выделялся заголовок, отделенный от остального текста пустыми строками:
22 февраля 1824 года
Тродос, Кипр
Рука Пенелопы взметнулась к губам. Записки Колина! Ведь он только что вернулся с Кипра. Она и подумать не могла, что он ведет дневник.
Пенелопа подняла ногу, чтобы отступить назад, но ее тело отказалось повиноваться. Этого нельзя читать, сказала она себе. Это личный дневник Колина. Она просто обязана отойти.
– Назад, – пробормотала она, взглянув на свою непокорную ногу. – Назад.
Нога не двинулась с места.
Так ли уж страшно, если она заглянет в дневник Колина, не переворачивая страниц? Вряд ли это можно считать вторжением в его личную жизнь. В конце концов, Колин сам оставил его открытым.
Правда, он имел все основания полагать, что никто не наткнется на его дневник, если он отлучится ненадолго. Наверняка он знал, что его сестер и матери нет дома. А гостей обычно провожают в парадную гостиную на первом этаже. Насколько Пенелопа знала, они с Фелиеити были единственными, кого проводили прямо в семейную гостиную. А поскольку Колин не ожидал ее появления (или, что более вероятно, вообще не вспоминал о ней), вряд ли он думал, что подвергает свой дневник опасности, оставив его без присмотра на несколько минут.
И он оставил дневник открытым.
Будь там какие-нибудь секреты, наверняка он проявил бы большую осмотрительность, покидая комнату.
Пенелопа вытянула шею, пытаясь заглянуть в дневник.
Вот досада! Так она ничего не разглядит, кроме заголовка, да и то только потому, что он окружен пустыми строчками. Зато остальное написано так убористо, что практически ничего не видно.
Странно, но Пенелопа не чувствовала бы себя такой виноватой, если бы не этот последний шаг, остававшийся до заветной цели. И не важно, что ей пришлось пересечь полкомнаты, чтобы оказаться там, где она сейчас находилась.
Интересная мысль! Пенелопа задумчиво постучала пальцем по подбородку.
