0
0Но ежели вы думаете, что Ванька Пан станет вам за это плесом бить[31], лучше сразу верните меня обратно.
– Мне нужен денщик, а не доносчик.
Збайков снова оглянулся на тюрьму, и лицо его дрогнуло.
– Раз так, спасибо вам, Алексей Николаич! Уж по гроб жизни… чем хошь отработаю… Худо здесь. Очень худо.
От пролетки раздался голос Таскина:
– Скоро вы там?"
"Каторжный кое-как разместился на облучке возле Буянова. Алексей сел, задернул полость. Лошади рванули, будто наперегонки. Обратная дорога при свете дня показалась не такой мрачной, как в темноте. То и дело мелькали селения: Красный Яр, Бутаково, Ново-Михайловское. В последнем, самом большом, сделали остановку. Таскин повел Лыкова в добротный, крытый железом пятистенок. На огромном дворе ревела скотина, при доме оказалась лавочка. В ней и обнаружился хозяин, поселенец Потемкин, самый богатый на Сахалине человек. Хитрый, фальшиво-благообразный старик угостил начальство пивом. Он не понравился Лыкову, и сыщик с облегчением вернулся в коляску.
В Александровске коллежский и надворный советники расстались. Договорились встретиться в канцелярии округа в шесть пополудни – ожидались новости из Рыковского. Если в Дуэ открыли двух беглых, сколько их там, за горами?
Алексей повел Ваньку Пана на квартиру и первым делом велел «казнить вшей». Денщик подполковника как раз топил для начальства баню. Каторжного продрали со щелоком и переодели в солдатское белье. Уже чистого накормили и напоили настоящим чаем, из лыковских запасов. Арестантское платье прокалили, а потом еще прогладили утюгом.
Збайков, умиротворенный и сытый, смотрел вокруг и терялся… Чудеса продолжились. Явился ротный парикмахер, остриг парню голову на солдатский же манер и подровнял бороду. Потом вдвоем с Лыковым они поехали в Александровку. Там в магазине известного Ландсберга купили готовую пару порядочного сукна, картуз, сапоги, две рубахи, тиковый жилет, две пары белья и даже часы из томпака. Иван переоделся, взглянул на себя в зеркало и расправил плечи. И стал наконец немного походить на того маза дергачей, которого слушалось все Дорогомилово… Правда, едва они вышли из лавки, как им встретился смотритель центральных складов. Каторжному пришлось торопливо сдергивать только что обретенный картуз. С чиновником в лавку проследовала смазливая разбитная поселка – видать, тоже за обновками. «Сам» был в шелковой жакетке и цветном галстуке; не иначе, любовь…
Когда они вернулись на квартиру, Лыков вручил денщику «синенькую». И объяснил, что это подъемные. Он будет платить Ивану по десятке в месяц, с хозяйскими харчами. На пятерку же хорошо бы угостить денщиков и ординарцев батальонного командира, чтобы наладить отношения.
