Магическая сделка

Воронир, словно безумный, метнулся к отцу, полы его мантии взметнулись, как вороновы крылья, навис над магистром, по сравнению с сыном показавшимся совсем старым, и прорычал:

— Да ты в своем уме?!

И, отшвырнув меня с дивана, без жалости, без сожалений, без стыда и совести, Воронир выкрикнул заклинание:

— Аградоно!

Страшное, чудовищное по своей сути заклинание мгновенной смерти… сработало мгновенно.

Упавшая, я вскинулась было, в безумной попытке призвать щит и спасти ректора Университета Стихийных Сил, но все, что успела сделать, — это лишь увидеть последние мгновения жизни магистра Валентайна, в которого безжалостно вгрызались ядовитые призрачно-фиолетовые змеи, и его полный неверия взгляд, направленный на родного сына.

— Нет… — прошептала в ужасе."

"И этим обратила внимание обезумевшего Воронира на себя. Но вместо парализующего ужаса я испытывала совершенно иной, жуткий ужас от содеянного магом.

— Это же ваш отец, — потрясенно выдохнула я. И сорвалась на крик: — ЭТО ЖЕ БЫЛ ВАШ ОТЕЦ! Как вы могли?!

Воронир пошатнулся, что было бы вовсе не удивительно после того, какое заклинание он использовал… Но я ошиблась — никакой слабости он не испытывал, на него, судя по расширившимся, практически затопившим радужку зрачкам, окончательно нашло безумие.

— Это все ты! — вдруг прорычал магистр.

Его глаза лихорадочно заметались по кабинету, руки затряслись.

— Это ты! Драконье отродье! Ты ворвалась в кабинет и напала на старика! Я просто не успел ничего сделать! И не смог бы! Ты — сердце дракона, ты защищена их магией!

И он метнулся к двери, явно собираясь призвать на помощь… но уже в следующее мгновение остановился, так и не схватившись за дверную ручку, что могло закончиться полным обрушением обуглившегося дерева.

Потому что до него дошло то, что я и так знала: я не смогла бы использовать заклинание Аградоно, никак и никоим образом. Для него требовался слишком высокий уровень владения магией, студенту-недоучке подобное могло только сниться.

Воронир принял удар молча, отодвинувшись от двери, развернулся к останкам своего отца. От них оставался лишь обтянутый кожей скелет — яд призрачных змей уничтожает ткани, все, что остается, — одни кости.

Магистр с бесстрастной деловитостью осмотрел труп, протянул ладонь и сжег и мягкий уютный диван, и нашедшего на нем смерть магистра Валентайна.

Без жалости, без сожалений, без угрызений совести.

И вдруг, неестественно резко повернув голову ко мне, спросил с полубезумными нотками в голосе:

— Осуждаешь?

Осуждала. Открыто и не скрываясь.

— Он был плохим отцом, — решил почему-то оповестить меня Воронир.

— Вы говорите это сироте, готовой отдать все на свете, лишь бы ее родители были живы, — произнесла я.