2
0
— Ты… — вдруг как-то совершенно иначе произнес магистр, с неожиданным интересом рассматривая меня, — хм… такие глазищи.
И хватка на моей шее ослабла.
А я сквозь грохот испуганного сердца услышала явно не в первый раз сказанное:
— Владимир, угомонись!
Но в синих глазах Воронира только просыпалось что-то темное, липкое, жуткое, пугающее гораздо сильнее, чем страх смерти, что-то… неправильное. И это ощущение неправильности как-то мигом напомнило профессора Нарски, когда на ней был агрессивный, меняющий ее поведение артефакт, но мне хватило одного взгляда, чтобы понять — на Воронире не было никаких украшений.
— Так вот о каком изумруде шла речь, — задумчиво разглядывая меня, произнес магистр, и его большой палец коснулся моей нижней губы, проведя по ней с сильным нажимом."
"Это движение заставило содрогнуться и вывело из ступора.
— Что… что вы делаете? — испуганно прошептала я.
— Оцениваю, — холодно отозвался Воронир и пояснил: — Оцениваю степень притягательности изумруда.
Отшатнувшись, я больно ударилась о мгновенно закрывшуюся дверь.
— Владимир, хватит, я сказал! — подскочил с дивана Валентайн.
В его глазах я увидела те же сомнения в нормальности магистра, что охватили и меня.
Но Воронира наши сомнения не трогали, он, продолжая вести себя столь же неадекватно, обернувшись к отцу, со странной интонацией произнес:
— Показать фокус?
— Если только он не связан с попыткой заняться актом размножения, — едко ответил Валентайн и уже серьезно приказал: — Владимир, не трогай девочку!
Воронир демонстративно вскинул руки, словно сдаваясь, отступил от меня на несколько шагов, глядя с холодным прищуром, а в следующий миг с его пальцев сорвалось и понеслось в меня яркое, нестерпимо горячее пламя!
Я заорала, резко присела, закрываясь руками и, собственно, тем, что успела проорать в приступе дикого ужаса.
— Владимир! — воскликнув, подбежал ко мне магистр Валентайн.
И загасил пламя.
Но было поздно. Огонь сжег до угля дверь и часть пола, оставил черные подпалины на стенах, но… ничуть и ничем не затронул меня.
Сжавшаяся и прикрывшая голову руками, я медленно отняла ладони, потрясенно глядя на совершенно целую, ничуть не поврежденную одежду, на даже не покрасневшую кожу, на волосы, которые все еще оставались на мне и свисали по плечу привычной косой. А затем в священном ужасе посмотрела на магистра Воронира, победно взирающего на меня сверху.
— Я долго искал причины этого удивительного явления, — прозвучал холодный, полный ненависти голос магистра Воронира. — Очень долго. Это не давало мне покоя. Но я нашел.
