13
0
— Написано что-то… — ответил я, стараясь разобраться в нацарапанном. — Вот «П» вижу, а вторую букву не пойму…
— Дай мне.
— Подожди ты! Какая-то «ПАЯ» получается… Вот, видишь, — показал я картонку Фимке.
— Нет, это не «ПАЯ», — сказал он. — Здесь еще три буквы есть: «Е», «Р», а вот третья…
— «Первая»! — осенило меня, и я сразу все понял.
— Что первая?
— Слово тут написано: «Первая»! Сечешь? — от радости я чуть не прыгал. — «Первая», понимаешь?!
— Первая?.. Так, значит…
— Правильно! — перебил я Фимку и тут же поднял вторую картонку, а так как буквы на ней были прочерчены глубоко и четко, то мы без всякого труда прочли вот такие странные слова:
«Люди! Помогите. Лестница под забором».
В самом низу было приписано или, вернее, процарапано еще одно слово: «Пожалуйста».
Прочитав последнее слово, мы с Фимкой переглянулись и почти одновременно удивились:
— Вот это да!..
Фимка тут же дернул меня за рукав:
— Пошли искать лестницу.
— Сейчас, — согласился я и посмотрел на чердак. — Как ты думаешь, кто там?
— А все равно, кто бы ни был — он ведь просит помочь, — ответил Фимка и неожиданно закричал: — Эй, на чердаке, мы сейчас! Потерпи немного! Понял?!
Но никто не ответил. На чердаке молчали, и это насторожило меня.
— Постой, — задержал я Фимку. — Ну-ка повтори.
— Что повторить?
— То, что кричал.
— А зачем?
— Нужно. Повторяй, — прошептал я.
— Ладно, если нужно… — И Фимка повторил, но уже не так громко. — А зачем это тебе, Пашк?
Слышишь? — Я показал пальцем на чердак.
— Ничего не слышу.
— И я ничего не слышу.
— Ну и что?
А то! Тебе не кажется странным, что он не отвечает?
И записочки разные, вместо того чтобы крикнуть — помогите, мол. И лестница! Почему он написал, что она под забором? А сам где? На чердаке. Как же он ее под забор положил, а?!
— Не знаю я ничего… Может, он глухонемой?
— А лестница?
— Кто-нибудь положил, не обязательно он.
— Но кто?! Нет, тут что-то другое… — И я пристально поглядел на чердак.
Он был почти таким же, как всегда. Только окно, высоко приподнятое от края крыши, было раскрыто настежь и не отражало яркого солнца. Оно теперь даже казалось не окном, а темной, прямоугольной дырой, за которой могло скрываться все, что угодно.
— Может, все-таки полезем, — нерешительно предложил Фимка. — Надо же помочь человеку?
Я покачал головой:
— Ну откуда ты знаешь, что ему нужна наша помощь, и что «он* — это «он», а не «они»?
— Но ведь в записке-то написано.
— Эх ты! Написать все можно. Думать надо — лестницу кто-то другой положил. — И я понизил голос. — У меня есть идея. Никто не знает, что нас ждет на этом чердаке, поэтому предлагаю обманный маневр. Сделаем вид, что ушли, а в это время потихоньку разведаем. Мы сейчас не имеем права рисковать собой — у нас другие планы.
