13
0Нет, нельзя по Волге, там пароходы ходят — ночью можно столкнуться. Так что дальше придется пешком топать…
— Ну, а если поймают?
— Что ты заладил — поймают да поймают! Не поймают. А если поймают… То, конечно, всыпят крепко…
И тут я как-то очень четко представил висящий в гардеробе плетеный отцовский ремень. Нет, я почти не боюсь, что меня пороть будут. Если поймают, то пожалуйста, но все- таки неприятно, а главное — несправедливо. Пользуются тем, что они сильнее.
— Тебе хорошо, — заерзал на своем ранце Фимка. — Получишь сразу свою порцию, и все. А меня бить не будут… — И он почему-то с сожалением вздохнул.
— Это кому, кому хорошо? Мне, что ль?! Эх ты!.. — Я хотел сказать «Шестикрылый», но не сказал, а просто повторил: — Эх ты! Тебя хоть раз ремнем ударили?
— Нет. У моих метода другая — они воспитывают. Отец считает, что детей бить нельзя.
— Правильно считает. Я своему все хочу сказать, что ремень — это пережиток прошлого. Я ведь и так все понимаю — зачем же драться?
— Нет, Пашк, ты неправ. Вот если б ты пожил хоть недельку у моих родителей, ты бы сразу сказал, что ремень лучше, чем воспитание.
— Знаешь что, Фимк, поймают или не поймают, а дороги назад нам с тобой уже нет, — решительно сказал я и встал. — Дневников назад не вернешь, так что и думать тут не о чем. Ты сколько денег накопил?
— Два рубля восемьдесят копеек. А ты?
— У меня меньше, но я еще значки захвачу. В случае необходимости будем менять их у местных жителей на продукты.
— Значит, идем все-таки?..
А ты как думал! Встречаемся на рассвете, как договорились, вот на этом самом месте. Рюкзак не забудь. Я из тайника все сюда перетащу, а то в чемодане…
Но я не успел договорить, потому что увидел застывшее в удивлении круглое лицо Фимки и даже испугался:
— Что это с тобой?!
Но Фимка не мог вымолвить ни слова.
Глава вторая. СТРАННЫЕ ЗАПИСКИ
Фимка не мог вымолвить ни слова и смотрел куда-то вверх так, как будто там показался космический корабль. Я оглянулся.
Все так же стоял с заколоченными окнами дом бывшей конторы, все так же влево тянулся наполовину сломанный фабричный забор, а направо — разделенные столбиками огороды. Нечему было удивляться, все стояло на своих местах. Но тут, когда я посмотрел на чердачные окна, мне тоже стало не по себе.
Одна створка окна была уже открыта, а вторая медленно открывалась, и что было самым странным, открывалась сама собой. Нет, мне не было страшно, но, честно говоря, стало как-то не по себе. Я ведь знал, что на чердаке никого не может быть, потому что даже мы с Фимкой не смогли туда залезть. Мы вообще-то думали достать какие-нибудь скобы или большие гвозди и, вбив их в бревна, сделать ступеньки до чердачной двери, но решили не разбрасываться, мы же готовились к путешествию.
