13
0Знал, что от матери наверняка здорово влетит и за рваный ботинок, и за куртку с брюками.
— Эх!.. Скорее бы новую жизнь начать, чтоб никто не командовал! — И я от досады хлопнул себя по ноге.
В этот момент что-то сильно стукнуло! Мы с Алёшкой присели и до того испугались, что не сразу поняли, что это ветер закрыл оконную раму. Но когда по железной крыше забарабанил дождь, я как будто очнулся.
— Ну где же этот Шестикрылый! — разозлился я на Фимку. — Так мы скорее воров дождемся, чем его.
Я выглянул на улицу: на территории фабрики и на шоссе никого не было видно, похоже, что все спрятались от дождя.
— Смотри, как полил! Все небо обложило, — повернулся я к Алёшке.
— Паша, а вы правда из дома уходите? — спросил он.
— Да сейчас бы лучше не уходить, — откровенно признался я. — Но уже поздно. Мы с Фимкой столько всего натворили!.. Да и потом, дневники сожгли…
— Зачем?!
— Зачем! Ты историю проходил? Там все полководцы, когда куда-нибудь идут, всегда за собой мосты сжигают. Чтобы уже некуда было отступать. Ну вот. Полководцы — мосты, а мы с Фимкой — дневники… А! Что говорить! — махнул я рукой. — Главное сейчас тебе где-нибудь переночевать, а завтра мы такую пещеру отгрохаем!..
— Паша, если вы из-за меня не уходите, то, может, мне лучше к дяде Толе вернуться?..
— Ты что — спятил! — постучал я по своей голове. — И ничего мы не из-за тебя. А возвращаться к дяде Толе нельзя. Он-то, может быть, и ничего, а ведь эта его тетя Клава — она же тебя съест! Я ее видел. И чего ты в ней красивого нашел — кикимора какая-то.
— Это не я — это дядя Толя, — печально сказал Алёшка.
Я чувствовал, что ему очень обидно, что мать не приехала
сразу, как он написал. Но кто знает, может, она еще и письма не получила: Камчатка все-таки далеко.
— Да, кстати, — решил я его отвлечь от грустных мыслей, — ты не знаешь дядю Игната?
— А кто это?
— Да там один… Не знаешь, значит. А эта тетя Клава кем работает?
— Не знаю… Кажется, в универмаге. Заведует, что ли…
— Заведует? — И я посмотрел на ворованную материю. — А ты молодец! Все собрал. А это, — кивнул я на три кучи ткани, — не вошли, что ль?
— Не вошли, — развел руками Алёшка. — Я же плохо сворачиваю, а мешков всего пять.
— Да-да… мешков всего пять, — повторил я и от неожиданности чуть не задохнулся!.. — Постой-постой!.. Что ты сказал?!
— Я? Ничего."
"— Нет, про мешки? Ты сказал, что их пять?!
— Да, пять…
Я так напугал Алёшку этими мешками, что он даже отодвинулся от меня.
— Это все в них лежало…
— Пять! Пять!! — повторил я, подпрыгивая от радости, потому что сразу все понял! — Понимаешь, Алёшка, пять!..
Алёшка смотрел на меня испуганно, он, наверно, думал, что я сошел с ума. А я ему объяснял:
— Понимаешь, она спрашивает: «Сколько?» — а он отвечает: «Пять».
