8
0«Знаете, мы ставим эксперимент по мотивам Эрвина Шредингера, если услышите кошачий вой из-под земли, не обращайте внимания». И еще Юрий. Покорно сколотил ящик, вырыл яму, протянул трубки… Это не глупость, думал Сергей, это какая-то другая черта, добровольное моральное рабство, я сделаю для тебя все, дорогая, только позволь мне и дальше жить у твоих ног померанским шпицем, пушиться, подавать лапку, вовремя чистить железы под хвостом и ни о чем не беспокоиться…
– Самоотверженная, блин, любовь, – вслух подумал он.
Илюшин взглянул на него и ничего не сказал.
– Так, ну, наверное, нужна лопата. – Сергей огляделся, отыскал лучом фонаря постройку за домом, которая могла быть только сараем. – Слушай, принеси из машины два шарфа, они в кармане на спинке водительского сиденья, замотаем рыло, сейчас запах шибанет…
Илюшин присел на корточки, разбросал ладонями землю, как археолог, расчищающий статую, и постучал по обнажившейся грязной доске.
Изнутри раздался негромкий вой, перешедший в ворчание и резко оборвавшийся.
У Бабкина отпала челюсть.
– Матерь божья… Живой?!
В четыре руки они расчистили доски, раскачали и попытались вытащить из земли ящик – но ничего не вышло, тот был слишком тяжел, ухватить его не получалось.
– Как эти-то вдвоем справились? На веревках спускали, что ли?
Он выпрямился, потер поясницу и тяжело выдохнул. В ящике молчали.
Макар прошлепал в кроссовках по мокрой траве в направлении сарая и вскоре вернулся с ломиком в руках.
– Ну, поехали… – С этими словами Макар загнал узкий край лома в щель между крышкой и корпусом ящика.
– Подожди, – остановил его Сергей. – Что ты делаешь?
– Собираюсь вернуть коту свободу.
Бабкин вытаращил на него глаза:
– Ты что, думаешь, он там сидит в кипе и читает Тору? Это кот, елы-палы! Он три дня провел взаперти! Он либо глаза тебе выцарапает, либо кинется в панике уходить огородами, и черта с два мы его отловим!
– Ну, он ослаб… – без особой уверенности возразил Макар. – Еда и вода, что они ему оставили, давно закончились…
– Я, знаешь, однажды возил ослабленного кота лечиться, – сообщил Сергей.
Илюшин взъерошил волосы. Вид у него был смущенный.
– И что делать? Везти его в ящике? Мы его даже поднять на поверхность не можем…"
"Бабкин окинул его взглядом, исполненным глубокого превосходства. Наступила минута, которой он ждал всю последнюю неделю.
