Княжич варяжский

Поджар сказал, что ты хёвдинг и с тобой много людей, но ты будешь без хирда. А если нет, то его человек об этом скажет и тогда все отменяется. Тот человек соврал: сказал, что вас двое.

— Он не врал, просто был невнимателен, — уточнил Сергей. — В отличие от моих людей.

— Боги отвернулись от меня, — сказал вестфолдинг. — Не надо было мне вставать против Харальда-конунга.

— Расскажи, что ты еще делал для Поджара, — велел Сергей.

И Хлёдвир начал говорить. И по мере его рассказа глаза новгородского наместника открывались все шире, а челюсти сжимались все крепче.

Ярл закончил и попросил еще воды.

— Дайте ему пива, — распорядился Сергей. — И этим тоже, — кивок на троих хирдманов Хлёдвира.

— Благодарю, — ярл поставил пустой кувшин. — Я сделал свое, сделай и ты.

— Дай ему свой меч, — сказал Сергей одному из наместниковых гридней, и тот повиновался, даже не спросив одобрения Прокуя Перятыча, настолько властным был голос Сергея.

Хлёдвир прислонился спиной к стене, положил меч на колени: одна ладонь на рукояти, вторая на клинке… И захрипел, когда сабля Сергея разрубила ему лобную кость.

Прокуй Перятыч вздрогнул. Удар был стремителен. Только что Вартислав стоял, расслабившись, рядом с ним. И вот уже его сабля — внутри нурманова черепа.

Гридень, отдавший нурману оружие, одобрительно хмыкнул, наклонился и забрал свой меч.

— Я обещал ему правильную смерть, — пояснил Сергей. — И от моей руки. А этих троих я завтра привезу в Новгород, — Сергей кивнул на тех, кто в колодках. — Они расскажут, что знают. Радилу с сыном надо отпустить. А вот Поджара этого возьми и придержать, чтоб не удрал. И за Левотой присмотреть. Поджар наверняка не сам по себе, а его человек.

— Левота — уважаемый боярин, — возразил наместник. — Обвинить его будет непросто.

Честно сказать, он вообще не хотел Левоту в чем-то обвинять. Род у того сильный. Прижмешь его — может и до бунта дойти. Это ж Новгород. Здесь и князю нельзя своевольно править, а уж наместнику…

Хотя если огласить то, о чем рассказал нурман, многие на Левоту и его отца осерчать могут. Немало крови на них, получается? Причем новгородской крови.

И все же тут думать надо, не решать сгоряча. Новгород держать — как по веревке над скалами идти. Не удержал равновесия — и вниз. Каждый шаг, каждое слово взвешивать трижды. Не то ударит било вечевое, и пошел степной пожар.

Вот только мальчишка княжич такое вряд ли поймет.

— Все сделаю, — пообещал Прокуй Перятыч.

А про себя подумал: может, стоит обо всем рассказать Левоте? Его имя нурман не назвал. Только Поджара. Что Поджар — человек боярина, в городе все знают. Но это еще не доказательство вины. Может, Поджар сам от себя беззакония творил? А не будет Поджара — не будет и обвинений. А Левота будет обязан. Причем лично ему, Прокую Перятычу.