0
0
76"
"Малоун смотрел вниз, на изрезанный ландшафт: пересохшая земля, пастбища, холмы и деревья. Виктор управлял вертолетом «Хинд», который они угнали с бетонной площадки, расположенной в нескольких милях от дворца. Это был вертолет огневой поддержки российского производства, мощная машина с двумя турбинными двигателями. Русские называли ее «летающим танком», а натовцы окрестили «крокодилом» из-за особой камуфляжной окраски и немного странного вида. И без того прекрасный аппарат, этот, в дополнение ко всему, был оснащен просторным задним отделением для перевозки живой силы. К счастью, им удалось беспрепятственно уйти как из дворца, так и из Самарканда.
— Где вы научились управлять вертолетом? — спросил Малоун.
— В Боснии, в Хорватии. Мне это было необходимо для выполнения главной задачи, которая стояла там передо мной: найти и уничтожить.
— Подходящие места, чтобы тренировать нервную систему.
— И погибнуть.
С этим было не поспорить.
— Долго нам еще лететь? — спросила Кассиопея через переговорное устройство.
Они летели на восток со скоростью около трехсот километров в час, направляясь к хижине Эли в предгорьях Памира. Зовастина скоро будет освобождена, если этого уже не случилось, поэтому Малоун спросил:
— Что, если за нами будет погоня?
Виктор указал вперед.
— Те горы помогут нам скрыться. Там трудно вести поиск. До них осталось совсем немного, да и до границы с Китаем всего несколько минут лету. Мы в любой момент можем укрыться там.
— Не делайте вид, будто вы меня не слышите, — проговорила Кассиопея. — Сколько еще лететь?
Малоун сознательно уклонялся от ответа. Женщина была чересчур возбуждена. Ему хотелось сказать ей, что он знает о ее болезни. Пусть почувствует: ему не все равно, он знает о ее страданиях и принимает их близко к сердцу. Но делать этого было нельзя. Поэтому он уклончиво сказал:
— Мы летим настолько быстро, насколько это возможно, — а потом помолчал и добавил: — В любом случае это лучше, чем быть привязанной к деревьям.
— Судя по всему, ты будешь припоминать мне это до конца жизни?
— В общем-то, да.
— Что ж, Коттон, признаюсь, мне это и самой не по нутру, но пойми: я думала, что Эли мертв, я хотела, чтобы он оказался жив, но я знала… я считала… — Она осеклась. — А теперь…
Она сидела одна в заднем отделении. Повернувшись, Малоун увидел, что ее глаза горят. Это и порадовало, и опечалило его, но, поймав себя на этом, он внутренне встряхнулся и закончил ее мысль:
— А теперь он с Хенриком и Стефани. Так что успокойся.
Кассиопея похлопала Виктора по плечу.
— Вы знали, что Эли жив?
Виктор покачал головой.
— Там, в Венеции, на лодке, когда я сказал, что Эли погиб, мне хотелось сделать вам больно, да и вообще я должен был что-то сказать. На самом деле именно я спас ему жизнь.
