8
0"
"— Самойлов, хочу огорчить тебя! — произносит спокойно, словно мнит себя умной, — Мир не вертится вокруг твоей персоны. Представь себе, есть много мужчин…
Других! Вы подумайте только! Так значит, их много?
— Я раскусил тебя, Настя! Признайся уже! Это блеф?
Она дуется. Губы искусаны. Как бывает всегда, когда есть, что сказать.
И я продолжаю давить на больное:
— Этот твой слесарь, он вообще в курсе того, что у тебя есть двое детей?
Настя кивает:
— Да, в курсе.
Но это не всё. Ведь она обеспечена. Мною! Я дал ей последние деньги. И не для того, чтобы всякие личности вились вокруг. И питались от этой «кормушки»…
— А он в курсе того, что у тебя на счету лежат два миллиона? — вопрошаю с намерением выжать её до конца.
Скорее всего, рассказала ему о деньгах! А он просто взял на заметку. Богатая баба, с детьми. Вот добыча!
Она пожимает плечами:
— Какая разница, в курсе он, или нет?
— Большая! — кричу ей в лицо, — Ты для него, как приманка. Копилка с монетами. Придёт время, он вытряхнет всё, без остатка! Сколько таких приживал?
Она излучает спокойствие. Точнее, пытается излучать. Я-то вижу, как руки дрожат. Она прячет ладони подмышками.
— Он не такой, тебе ясно? — заявляет с достоинством истинной леди.
— А какой он? — бросаю.
«Твой слесарь, твой ёб*рь, твой стыдный секрет».
— Он лучше, — вздёрнув свой маленький нос, отвечает она.
«Лучше кого?» — хочу я спросить. Тебе ведь и сравнивать не с кем! Разве что только… со мной.
— И чем же он лучше? — смеюсь я в ответ.
Ну, же! Давай! Расскажи мне, какой он, твой трахарь? Горячий, большой, мускулистый…
— Тем, что он любит меня, — заявляет она.
Вот же, стерва. Я тупо молчу. Не найдя, что ответить. Любовь… Да что она знает об этом?
— Любит, значит? — бросаю с усмешкой, — А ты? Ты тоже… любишь его?
Она закрывает глаза. Улыбается собственным мыслям. Издёвка! Бездарная шутка! Игра…
Я вижу, как взгляд её странно мутнеет. Она отвечает:
— Люблю, — и глаза опускаются в тщетной попытке сокрыть эту влагу.
«Люблю», — это слово звучит в голове отрезвляющим эхом. Люблю! И я думаю: «Нет!». И хочу ухватить её, сделать ей больно. Но, не двинувшись с места, стою и смотрю, как слезинка стекает по бледной щеке. Как порхают за шторой снежинки…
— Вот как быстро меняются предпочтения, — отвечаю пространно. Не могу уложить эту правду в своей голове.
— Да, — улыбается Настя, — Особенно, если жизнь даёт тебе повод меняться.
Я не смотрю на неё! Не могу. Опускаю глаза и пытаюсь понять, что конкретно сломалось? Но, ни злобы, ни жажды излить её. Только обида. И боль, будто где-то под рёбрами острое лезвие.
Так вот, значит, как? Мои ноги дрожат, я хочу опуститься на пол. Но, качнувшись, хватаюсь за воздух. Пытаюсь себя удержать на плаву…
— Ты прости меня, Насть, — говорю.
