Лишняя в его доме (СИ)

Но все мои болячки не имели значения, я смотрела на Эльдара и медленно сходила с ума. Как так можно было избить человека?! На нем живого места не осталось. Звери! Они не оставят нас в живых, даже если Эльдар все подпишет. Похитители, которые избивали моего мужа, утирают кровь с лица. Им тоже досталось.

— Будешь подписывать документы? — обращается к Эльдару Томаев, стукнув пачкой бумаг по столу, на котором зажег светильник."

"— Отпустите Диану, — не сдается супруг. — Вам нужен я, разбирайтесь со мной! — с опухшей губы течет кровь.

— Отпустим, как только ты все подпишешь! — играет желваками Томаев.

— Подписывай, — требует он. В этот момент с улицы доносится какой-то шум, который настораживает всех.

— Проверьте, кто там, — нервно командует Томаев. — Быстро! — поторапливает своих людей. — Если ты кого-то привел, — достает из-за пояса спины пистолет, — убью прямо сейчас. Мне терять нечего.

Открываются ворота, охрана осматривает периметр вокруг здания, а я все это время не дышу, на Эльдара направлено два пистолета. Если у кого-нибудь из них дрогнет рука…

— Может, вернулся твой человек? — спрашивает Алихан.

Эльдар в какой-то момент поднимает на меня взгляд и едва заметно улыбается, будто предупреждает, что скоро все закончится. По моим щекам градом текут слезы. Как же я его люблю! Он мой мир сделал лучше, показал яркие краски жизни, без него я не смогу жить…

— Подписывай документы, или она умрет на твоих глазах! — не выдержав напряжения, Алихан направляет на меня пистолет.

— Ты жалкий трус! — выплевывает мой супруг, глядя Алибекову в глаза.

— Подпиши или последнее, что ты увидишь, будет ее смерть! — дядя все понял.

Мужчин отвлекает шум на улице, показалось, будто упало что-то тяжелое. Томаев зовет своих ребят, но ему никто не отвечает. Он матерится, переводит пистолет то на меня, то на Эльдара, то направляет его в сторону ворот.

Неожиданно раздаются выстрелы. Какофония громких звуков оглушает! Накрыв голову руками, не вижу, что происходит.

— Нет! — кричит он и кидается ко мне. Эльдар успевает закрыть меня своим телом, когда раненый Томаев открывает огонь.

Выстрелы прекращаются. Секундная тишина пугает сильнее, чем шум стрельбы. Есть в этой тишине что-то зловещее, пугающее.

— Ты ранен? — пальцы тонут в теплой липкой влаге на его спине. Сердце останавливается, так страшно… — Не умирай! Слышишь?! Не умирай! — хриплю я, голоса совсем нет.

— Я люблю тебя.