2
0
– Да так… – протянул Хабиб, а потом криво улыбнулся и вопросительно выгнул бровь – Косулька-Сосулька, зЭначит?
Я хрипло рассмеялась. Напряжение начало отпускать.
– Да уж, дурацкое прозвище…
– Ну, пАчему же? – возразил Хабиб, и в черных глазах мелькнули задорные черти, – Вторая часть очЭн интрЭгующая.
– Пошляк, – фыркнула я беззлобно.
И мы замолчали опять, теперь уже оба, не скрываясь, рассматривая друг друга. Я отмела всё никому не нужное смущение. Просто хотелось запомнить детали, не знаю почему. На Хабиба было приятно смотреть…
– А что у тебя за мимикрирующий под собеседника акцент? – поинтересовалась я невинно через некоторое время уютно- звенящей тишины между нами.
Настало время Хабибу засмеяться, тихо и добродушно.
– БЭсишь меня, – оскалился Сатоев, – ЧИто аж контролировать забываю…
– А-а-а, бешу, – покивала головой, – Все так плохо?
– Не плохо, скорЭе…– Хабиб замолчал, не договорив, и перестал улыбаться.
В черных глазах, направленных на меня, появилось что-то тягучее. Что-то такое, отчего улыбка сползла и с моего пульс, а пульс болезненно участился, зашумев в ушах.
– А могли бы и раньшЭ…– задумчиво и совсем тихо, будто сам себе, проговорил он.
– Что раньше? – так же почти шепотом уточнила я.
– ВстрЭтиться, – пояснил Сатоев.
Сглотнула, именно в этот миг остро ощущая красоту момента. Свет фонаря, скрывающий от нас весь остальной мир в серебристой от снега черноте, редкие пухлые снежинки, летящие с неба и цепляющиеся за ресницы Хабиба и бороду, водяными капельками оседающие на его суровом лице. Облачка пара от дыхания и от каждого слова. Словно слова эти материализуются, чтобы потом растаять в воздухе между нами.
– И что бы изменилось? – тихо поинтересовалась я чуть дрогнувшим голосом.
Хабиб расслабленно повел плечами и криво улыбнулся.
– НЭ знаю…Поухаживал бы за тобой… Цветы, рЭстики, морЭ…
Замолчал, улыбаясь.
– И даже цветы? – меня кинуло в жар от таких простых, сделанных в упор признаний и резко захотелось перевести все в шутку. Я деланно вытаращила глаза, играя изумление, – Ты? Даришь цветы?! Не верю!
Сатоев весело фыркнул и скопировал мой тон.
– ДарУ… Если дЭвчонка красивая.
– Значит, мне бы дарил? – ничего не могла с собой поделать, опять расплылась в улыбке.
– ТЭбе -каждый день, Мадинка, – заверил Сатоев, посмеиваясь, и театрально прижал пальцы, собранные в горсть, к губам, а потом отнял их со смачным звуком поцелуя. Такой характерный кавказский жест, что я захохотала.
Разговор оборвался в третий раз, давая возможность вдохнуть и прочувствовать наэлектризовавшийся между нами горный воздух. Но это ведь ничего не даст. Пора заканчивать. Стало так грустно…
– Пока, Хабиб. Спасибо что помог, – я сделала шаг назад, крепче обнимая себя за плечи.
