2
0Но не судьба…
– Так может быть у нас останетесь на ночь, Хабиб? – слышала воркование подруги словно сквозь вату, погруженная в свои мысли. Ира тем временем подошла к Хабибу вплотную. Положила руку ему на локоть, нарушая личное пространство, и томно заглянула в его черные насмешливые глаза.
– У нас места много…
Игриво закусила губу, но меня ее откровенный флирт с Хабибом уже не трогал. Я почему-то была уверена, что он уедет, и ей его не убедить. Кожей ощущала исходящие от Сатоева мрачную решимость и непонятное нарастающее раздражение.
– Нет, не могу, – Хабиб покачал головой, мягко убирая руку Зайцевой со своего локтя. Протянул мою сумку стоящему рядом Юре, – Держи, брат.
Машинально вяло отметила, что акцента так почти и нет. Это что? Была изысканная пытка только для моих ушей?! Мило…
– Ну, все, пока, – Хабиб посмотрел на меня в упор исподлобья. И мне почудился вызов в его черных глазах.
– Пока, спасибо, что довез, – ослабевшим голосом просипела я.
Давно не ощущала себя настолько растерянной и не готовой к этому простому «пока», как в эту секунду. Сатоев помолчал пару тактов, разглядывая меня, кивнул каким-то своим мыслям и пошел к машине. Даже сил не было ему вслед смотреть. Почему –то пялилась в этот момент на озадаченное лицо Ирки, делающей большой и совсем не такой изящный глоток из почти пустого теперь бокала.
Поэтому для меня было полной неожиданностью, когда в спину ударил знакомый уже давящий низкий голос с прорывающимся сквозь буквы акцентом.
– Мадин, можнА тЭбя на пару слов?
– Л –ладно,– я неуверенно обхватила себя за плечи и потопала за Хабибом."
"Всего несколько шагов, и мы оказались в относительной уединенности, скрывшись за углом другого домика. В нем приветливо горели широкие желтые окна, был слышен приглушенный смех и звон посуды, ноздри щекотал доносящийся тонкий аромат еды. Но все эти звуки и запахи чужого шумного ужина лишь подчеркивали морозную ночную тишину, обволакивающую нас с Сатоевым. Будто все это было из другой реальности, не нашей, близкой, но недостижимой.
А наша здесь: под кованым фонарем, подсвечивающим наши лица и кружащиеся вокруг снежинки. И никому в нее больше доступа нет.
Хабиб остановился около самого фонаря, развернулся ко мне и замер, засунув ладони в передние карманы джинсов и вперев в меня пытливый, задумчивый взгляд. Стало неловко. Я ждала тех самых «пары слов», а он молчал и просто смотрел на меня, чуть склонив голову набок. В его позе, вроде бы расслабленной, ощущалось огромное внутренне напряжение, передающееся через чуть поднятые плечи и ноги, слишком устойчиво врезавшиеся в землю. И это нервировало почему-то еще больше.
– Ты что-то хотел? – я выдавила из себя вежливую улыбку, зябко потирая плечи.
