7
0А я забывалась, слыша его голос и чувствуя знакомый аромат мороза, горечи и меда. Его запах.
— Ты сильная девочка. Настоящий дракон. Любой другой на твоем месте сразу бы умер, а ты боролась. И победила.
Его голос успокаивал, и я постепенно пришла в себя.
— Почему я выжила? Дело ведь не только в драконьей силе, верно?
— Да. Яд был особенным. Опасным для драконов. Но для тебя вовремя успели приготовить противоядие. — Даррел немного помедлил, но все же сказал: — Это сделал Эштан.
— Эштан? — отстранилась я от него, вытирая слезы.
— Да. Он понял, чем тебя отравили. И знал о противоядии, — нехотя ответил Даррел. — Вместе с придворным магом они сделали противоядие в его лаборатории. Так что… — Его голос стал холоднее, и он выпустил меня из объятий. А сам встал. — Так что тебе нужно поблагодарить Эштана за спасение.
Светлая Тэйла! Поверить не могу. Тот, кого я отвергла, спас меня. Хотя я никогда не сомневалась в благородстве Эштана.
— Я поблагодарю, — хриплым от слез и волнения голосом ответила. — Даррел…
— Что?
— Но я не понимаю — кто меня отравил? И зачем?
Принц отвел взгляд.
— Даррел? — повторила я, ловя себя на мысли, что мне нравится произносить его имя вслух. Он медлил с ответом, хотя точно его знал. И я взяла его за рукав. Как ребенок. — Скажи, прошу. Я должна знать.
— Старшая придворная дама, — все же ответил он.
Я широко открыла глаза. Эти слова стали для меня ударом.
— Фэйра?! Быть не может!
— Есть доказательства.
— Я знаю, что у нее не лучший характер. Но она… Она всегда заботилась обо мне! Скрупулёзно подтирала все эти наряды, прически, обувь. Фэйра многое сделала для меня.
— Не оправдывай ее, — прервал меня Даррел. — Это ничего не изменит. Доверять никому нельзя. Предатели всюду. Отец был прав.
— Но зачем она сделала это? — потрясенно прошептала я. — Какая ей с этого польза?! Какая выгода?..
Я сидела на коленях, а он склонился ко мне. Одной ладонью, сжатой в кулак, уперся в кровать. Другую ладонь положил мне на щеку. И сказал, глядя прямо в глаза:
— Это дворец, Белль. Тут у каждого есть своя выгода. Поэтому всегда будь осторожна.
На его лицо набежала тень.
— Но разве могут все жить только ради своей выгоды? — прошептала я.
— Могут. Пообещай, что никому не будешь верить, кроме меня и моей семьи.
— Даррел, я…
— Пообещай, — жестче повторил он.
— Хорошо, — устало сказала я. — Обещаю.
Он вдруг подался вперед и поцеловал меня в висок, задержав губы на волосах. Я почувствовала его дыхание и поняла, что мне этого мало. Я хочу, как тогда, на балу. Хочу умопомрачительного поцелуя, от которого подкашиваются ноги. Хочу, чтобы приятно горели губы. Хочу, чтобы дыхания не хватало. Хочу света, нежности, страсти. Хочу чувствовать. Хочу жить.
И не хочу умирать.
