7
0Все строят догадки. И высокородные, и пресса, и весь дворец. А еще… Ваша милость… Это я. — Девушка осмелилась заглянуть мне в лицо — раньше предпочитала не делать этого.
— Что — ты? — не поняла я.
— Это я рассказала о госпоже Фэйре. Я видела ее с ампулой и обо всем рассказала гвардейцам, когда ее увели, — призналась Лея. — Я хочу, чтобы вы знали — хоть какой-то толк от меня есть…Что вы не зря помогали мне, ваша милость! Я благодарна вам за все, что вы сделали. И я буду помогать вам всегда.
Ее слова тронули меня, и я обняла Лею — не как служанку или придворную даму, а как подругу. Так, как бы обняла Элли и Дэйрил.
— Я очень рада, что ты у меня есть, — сказала я тихо. — Глядя на тебя, я понимаю, что дворец не такое уж гадкое место. Спасибо за твою помощь.
Мы улыбнулись друг другу. Я — радостно, она — несмело.
— Когда прибыл Даррел? — поинтересовалась я бодро.
— Его высочество прибыло вечером. Говорят, что как только принц узнал о вашем состоянии, бросил все дела и вернулся, — зашептала Лея. — Он очень переживал. Вы бы его видели! Ворвался к вам в спальню, а у самого глаза горят по-драконьи от ярости. Его высочество просидел с вами всю ночь. Только под утро уснул… Кажется, вы ему очень дороги…
— Я же сказал тебе оставаться в постели! Или ты плохо слышишь теперь? — услышала я раздражённый голос Даррела позади и обернулась. Он вышел из-за угла с целой делегацией лекарей в белых балахонах и слуг, которые на серебряных подносах несли какие-то блюда и отвары. Увидев меня, все они начали кланяться. А вот Даррел прожигал меня сердитым взглядом. И не скажешь, что я ему дорога.
Лея тотчас спряталась за меня, а я, сделав взгляд невинным, сказала:
— Мне стало страшно одной, мой дорогой принц.
Его взгляд тотчас смягчился.
— Я же сказал, тут полно охраны. Тебе ничего не грозит, — заявил он и повел меня в спальню. Делегация из лекарей и слуг направилась следом. В течение часа меня осматривали и опрашивали, пытаясь понять, не нанес ли яд моему организму, а еще отпаивали отварами. Если честно, по вкусу они напоминали компот из варенной подошвы сапога или болотную жижу, но мне послушно приходилось их пить. Глядя, с каким лицо я глотаю отвары, Даррел веселился, а я злилась."
"К вечеру я почти пришла в себя. Об отравлении напоминала лишь легкая головная боль да жуткие воспоминания. Но я старалась держаться бодро и даже шутила. Разумеется, в газетах произошел настоящий взрыв — о моем отравлении не написал только ленивый. При этом некоторые особо желтые издания выдали невероятные по своей глупости гипотезы. По версии одних я погибла от яда и теперь мне спешно ищут замену, но не просто замену, а точную копию меня. Другие считали, что яд лишил меня рассудка, а потому невеста принца сошла с ума, но дворец скрывает это.
