182
0Дас ист фантастиш, одним словом. Кто бы мог подумать! А если наладить канал и поездом передавать продукты, купленные в Мытищах, к нам, то сумма удвоится. Только нужно сгонять на те склады, разведать, что там и как.
Если я купил кофе в ларьке со стопроцентной наценкой, сколько же оно на опт? По шесть тысяч? От перспектив закружилась голова, замелькали цифры возможной прибыли. Если сбывать кофе не по 20000, а по 12, то выстроится очередь. Допустим, я возьму пак, там, скажем, 24 штуки. Умножаем на 6000 чистой прибыли — та-дам! — 144000. Сколько таких паков можно продать? Предположим, по одному в неделю, четыре в месяц. Перемножаем — 576000. Прибавляем к 630000. Миллион двести! А если на кофе будет больший спрос?
Допустим, сделаю я меньшую наценку и ножками пробегусь по тем, кто, возможно, заинтересуется: торговцы жвачками, всевозможные ларьки…
Почему бы и нет? Единственное, в чем проблема — люди. Нужны помощники, как ни крути, я один не справлюсь.
— Наверное, поехали к тебе, что здесь высиживать? — предложил я деду. — Завтра остатки продам вместе с новым товаром, там орехов не будет. Хоть поговорим нормально.
— Я только рад, — улыбнулся он.
Собирая коробки, я перевел взгляд на Яну и спросил:
— Завтра будете здесь? Можно к вам на тех же условиях?
— Завсегда да. Где бы я еще черешен поела. — Она выплевывала косточки в ладонь, зажимала пальцами и стреляла по мухам.
— Хорошей охоты, — пожелал ей дед, она расхохоталась; поглядывая на него, кокетливо пригладила ежик седых волос.
Дед еще ого-го мужчина в его-то годы! Вон, молодухи глазки строят.
Когда вышли из рынка и отдалились от гомона и броуновского движения тел, я сказал:
— Ты извини, но я даже не знаю, сколько тебе лет и когда твой день рождения.
— Одиннадцатого июня исполнилось шестьдесят восемь.
— С прошедшим!
— Спасибо.
— Вы ровесник бабушки по маме, Эльзы Марковны! А выглядите хорошо если на пятьдесят пять!
— Ну вот, как возраст узнал, сразу — вы. А до того так хорошо по-родственному общались. — В голосе деда проскользнуло столь явное сожаление, что стало неловко.
Не думал, что в мои годы такие простые слова могут меня смутить.
— Не курю, бегаю, в проруби купаюсь, — похвастался дед. — Теперь будет для кого жить долго.
На языке вертелось: «И девок портишь» — но я решил соблюдать субординацию.
— Так а родители чего развелись? — спросил он. — Оля молчит, как партизан.
— Отец любит другую, а на нас срывался, мать затюкал, сестру с братом тоже. Может, это прозвучит цинично, но от того, что он ушел, всем стало лучше. — Не понимая, как сыграет моя честность, все-таки я нелестно отозвался о его сыне, я немного сгладил острые углы: — На расстоянии он проявляет себя как примерный родитель.
